Вскоре парни приволокли картошку и большую флягу с водой, а затем и девчонки вернулись с кастрюлей. Сорока тут же раздала всем новые поручения. Потом, не выдержав, сказала кому-то:
— Скажите ей, чтобы чистила картошку. А то разлеглась тут.
— Сама почистишь, — не дожидаясь, отозвалась я.
Сорока, вспыхнув, повернулась ко мне:
— Я, между прочим, готовить буду! И вообще, Максим сказал, чтобы я организовала ужин!
— Да плевать мне, что там сказал твой Максим.
— Он — капитан! И его слова не обсуждаются!
Я на это только посмеялась.
Сорока покраснела, надулась. Немного подумала и снова выпалила:
— Все что-то делают, одна ты прохлаждаешься. Так что бери и чисти картошку!
Честно, попроси она меня по-человечески — я бы не стала наглеть. Помогла бы, может, не с картошкой — я пока не особо в этом преуспела, а с чем-то другим. Мне и самой неудобно, когда все кругом работают. Но когда меня пытаются нагнуть — то я даже пальцем не пошевельну.
— Тон смени, а то сейчас выпросишь, — пригрозила я. — Ты и так уже у меня в списке смертников.
Сорока тут же заткнулась и больше мне ни слова не говорила. Без Морозова выступать не стала.
— Какая наглая, а? — лишь еле слышно забурчала кому-то из девчонок. — Ни стыда, ни совести. А потом будет есть со всеми как ни в чем не бывало.
Она раздавала команды направо и налево кому что принести, унести, подать, нарезать. И так вошла в роль, что даже на кого-то прикрикнула за нерасторопность.
Все выполняли ее поручения, одна я продолжала мозолить ей глаза со своим демонстративным бездельем.
Потом мне надоело валяться, да и совестно было, чего уж. Но и слушаться Сороку — нет уж, ни за что.
Я встала с кровати и вышла на улицу. Прогулялась немного, спустилась к реке, поговорила по телефону с Борей. Он сокрушался, что у Никиты сломалась машина и отец, как назло, по делам куда-то уехал.
Когда вернулась, все как раз садились за стол. Морозов тоже был уже там.
Злобная Сорока села рядом с ним и изображала из себя милую хозяюшку. Калугин разливал всем по чашкам ее варево. Справедливости ради, пахло оно и правда очень аппетитно. У меня тотчас живот подвело от внезапного голода.
Я села на свою кровать, хотела достать печенье из рюкзака, но неожиданно его там не оказалось. Шоколадку тоже кто-то стащил.
Вот так новости!
Я вперилась в Сороку ненавидящим взглядом — даже не сомневаюсь, что это она успела порыться в моих вещах. Та поймала мой взгляд, нервно отвела глаза и стала нарочито щебетать на ухо Морозову.
— Ева, а ты чего там? Иди сюда, — позвал меня Руслан и подвинулся немного, приглашая подсесть к себе.