Ну, может, на злости и выехали в конце концов. Выгрызли победу. И сразу же попустило. Тем более наши тут же подскочили, облепили со всех сторон, радовались, поздравляли.
Она тоже вместе со всеми подбежала. Я даже слегка опешил в первый момент — думал, неужели ко мне? Она еще и смотрела на меня так… с восхищением, что ли. Никогда она на меня так не смотрела, а тут… У меня аж сердце зашлось. Но затем, резко остановившись, она развернулась к Булатову. Поздравила его. Улыбнулась ему. И вместе они пошли в сторону корпусов, никого не дожидаясь.
Надо было ему все-таки втащить. Давно выпрашивает.
Я повернулся к Варьке и остальным, чувствуя, будто в груди что-то, едва вспыхнув, остывает, и теперь там расползается легкая горечь. Это похоже на досаду или разочарование, не знаю. Только с хрена ли?
Я снова разозлился, но сейчас уже на себя.
Затем Дмитрий Григорьевич позвал меня в так называемый штаб. Там нас — капитанов команд и физруков со всех школ — собирали орги для разбора полетов.
— Займись ужином, ладно? — уходя, попросил я Варьку. — Организуй всех, пусть помогают. Сможешь?
Пришлось повесить это на нее, потому что с ужином нас прокатили. Но в этом плане с Варькой не пропадешь — она из чего угодно сварит поесть.
Пока шли, Дмитрий Григорьевич успел снова пособачиться с физруком седьмой школы.
— Молодец Максим, таких кабанов уделали, — говорил он мне, но тот услышал. Давай с ним спорить, а я даже не вслушивался. Не мог выкинуть из головы, как она на меня смотрела. Пусть и всего пару секунд.
Хотя это же просто радость от победы, ничего больше…
В штабе, который разместили в одной из комнат административного корпуса, было накурено так, что воздух казался сизым. Мы расселись кто куда.
Колобок, так между собой прозвали главного — коротенького толстого лысого мужика, директора молодежного комитета по туризму и спорту, начал с общих речей.
Я отвлекся на свои мысли и среагировал только на свою фамилию.
— Максим! Морозов! — позвал меня физрук.
— Я спрашиваю, что у вас произошло? Почему вы на первом этапе сошли с дистанции? — раздраженно повторил Колобок.
— Это моя вина. Один из участников сильно отстал, а я не заметил. Пришлось возвращаться.
— Однако хочу заметить, — тут же влез Дмитрий Григорьевич. — Максим свою вину признал, а повинную голову, как говорится, не рубят. А главное, остальные этапы отработали на ура. Мы — первые в эстафете и перетягивании каната.
Последнее он произнес с самодовольным видом, глядя на физрука седьмой школы. Тот не преминул огрызнуться, и понеслось. Колобок тоже что-то там высказывал.