Я выбралась из машины и огляделась. И куда теперь? Но тут сквозь шум дождя пробились голоса и смех. Подняв воротник и втянув голову в плечи, я пошла по склизкой размокшей тропинке на звуки, и вскоре выбрела на них.
Они стояли полукругом ко мне спиной. Вероника — под зонтом, остальные — в капюшонах. Паша держал в руках фонарик. Сороки нигде не было видно, но я слышала ее приглушенный скулеж.
А потом Руслан, смеясь, произнес:
— Ну че, Варька, сдулась так быстро? Старайся еще. А то так и будешь сидеть.
Я еще немного приблизилась и с ужасом поняла — они ее столкнули в свежевырытую, еще пока пустую могилу. Потому что рядом высилась куча земли, и там же лежала ее розовая лаковая сумочка. Ее, видать, предварительно открыли и вытряхнули всё содержимое. Под ногами валялись ключи, мелочь, телефон, помада.
Боря обернулся.
— О, Ева, ты здесь…
И все, как по команде, тоже оглянулись на меня.
— Что, Ева, тоже захотелось посмотреть? — спросил Руслан.
Они расступились, и я подошла к краю могилы. Сорока, вся мокрая и перепачканная в грязи, сидела на корточках в самом углу ямы и, обняв колени, дрожала. Я сделала ее фото себе на телефон и пояснила Никите:
— Оставлю на память.
Он понимающе улыбнулся.
— Пожалуйста… — подвывала из ямы Сорока. — Я не могу больше… я хочу домой… отпустите меня… я никому не скажу, обещаю…
Никита засмеялся.
— Не скажешь что? Что ты нашу подругу оставила в овраге в лесу погибать? А теперь получила равноценную ответочку? Это, Варя, называется, как аукнется, так и откликнется.
— Не погибать, — хныкала она. — За ней бы все равно пришли…
— Варенька, за тобой тоже придут, не переживай, — нарочито ласковым голосом сказал Никита. — Завтра приедут хоронить и найдут тебя. Ну или послезавтра.
Она завыла еще громче.
— Или давай пробуй вылезти сама. Как Ева, — предложил Руслан. — И мы тогда тебя даже домой отвезем, если сможешь.
Сорока встала, попыталась подтянуться, но сразу же опять скатилась на дно. И неудивительно — в такой дождь глина размокла и стала скользкой.
— Ну же! — подначивал Никита. — Давай еще.
— Пытайся тебе сказали! — велела Вероника. Но Сорока как упала на колени, так и продолжала на них стоять, сотрясаясь от рыданий.
Тогда Вероника зачерпнула горсть земли и швырнула в Сороку. Руслан сделал то же самое.
— Не надо! Пожалуйста! — взмолилась она.
Боря молчал и напряженно косился на меня. Никита тоже смотрел — не просто смотрел, а следил за моей реакцией. А я едва на ногах стояла.
— Поехали домой, мне плохо, — попросила я Никиту. — Кажется, у меня опять жар.
Никита выждал небольшую паузу, потом обратился к Руслану с Вероникой, которые продолжали закидывать Сороку грязью.