В понедельник шли с пацанами в школу, и я как бы невзначай стрелял глазами по сторонам. Высматривал Габер. Сразу заходить не стали, решили постоять на крыльце перед уроками. Вспоминали спартакиаду, что-то еще обсуждали, Варька крутилась с нами, а я то и дело поглядывал за ворота.
— Макс, че вечером делаешь? — спросил меня Мутный. — Может, погоняем?
— Не, у меня же тренировка сего… дня, — на миг запнулся я, потому что отвлекся. На нее. Наконец она показалась из-за поворота. Шла не одна. С кем? Издали и сквозь листу не очень было видно. С Боренькой, поди. Томашевский вечно возле нее трется. Даже к автобусу в субботу прискакал ее встречать. Интересно, у них что-то есть? Да, конечно, есть. Не просто же так он…
Изнутри поднялось что-то едкое. Я даже отвернулся, не стал больше смотреть.
— Как баба Маша себя чувствует? — спросила Варька.
— Нормально, — ответил я мрачно.
— Прости, я вчера ступила…
Я отмахнулся, типа, ладно, проехали. А потом увидел, что Габер идет со своим братом. И вроде сразу попустило, но в то же время сердце вдруг опять затрепыхалось.
Она пересекла двор с видом королевы, поднялась по ступеням. А я загадал: посмотрит — не посмотрит? Посмотрела. У меня тут же невольно растянулся рот в улыбке. И она улыбнулась в ответ…
— Славко нарисовался! Видели? — сказал Мутный. — Макс, слышишь? Этот мелкий чмошник…
— Оставь пацана в покое, — оборвал я его. — Чтоб я больше про него от тебя не слышал. Понял?
— Да ты чего, Макс? — замямлил Мутный. — Он же…
— Я серьезно, Мутный! — прикрикнул я на него. — Больше к нему не лезь. Или тебе втащить надо, чтобы понял?
Пацаны припухли, явно не ожидая такого наезда, а Варька таращилась на меня так, будто вот-вот снова заведет свою шарманку про то, как мне нравится Габер.
— Ладно, мне к физруку заскочить надо, — бросил я им и зашел в школу.
На самом деле мне просто хотелось немного побыть в одиночестве. Дух перевести, с мыслями собраться. Так-то я и сам от себя не ожидал такой резкой вспышки. Неловко как-то вышло. Может, прогулять первый урок? Но потом вспомнил, что она мне улыбнулась, и сразу отлегло…
Я, наверное, за три урока все глаза смозолил об ее спину и затылок. Иногда она сидела в пол-оборота, и мне казалось, что она тоже смотрит на меня боковым зрением. На переменах, правда, Томашевский от нее ни на шаг не отходил. Поэтому я выходил из класса, возвращался только со звонком. А на четвертом уроке ни ее, ни Томашевского не было. Он потом вернулся, а Габер так и не пришла. И не спросишь ведь ни у кого, где она, почему ее нет…
* * *
Стараясь не шуметь, я прошел на кухню. После тренировки всегда аппетит зверский. Ба нажарила котлет и оставила их на плите. Я поел, даже не подогревая. Потом отправился к себе.