— Завали! Достал уже моросить, — рявкнул я на него. — Очкуешь — не ходи. Сам найду Варьку.
Но Мутный все равно увязался следом.
— Макс, давай хотя бы осторожно… чтоб не нарваться, если вдруг что…
— Отвали!
Я шел к метке, что прислала Габер, то лавируя между могилами, то продираясь сквозь кусты.
Кладбище у нас, конечно, полный треш. Не как в кино, где всегда ровные дорожки и четкие ряды. У нас же хоронят как попало — ни рядов, ни дорожек.
Когда был уже близко, различал Варькино подвывание и прибавил шагу. Она действительно сидела в недавно вырытой могиле, съежившись и забившись в угол.
— Варь! — позвал я ее. — Это я. Встать можешь?
— Максим! — вскочила она на ноги. — Максим, спаси меня!
— Давай руки.
Я вытянул ее наверх, всю в грязи, перепуганную, мокрую, холодную, трясущуюся.
— Офигеть! — присвистнул Мутный. — Жесть просто.
— Как ты тут оказалась? — спросил я. — Что произошло?
— Г-головин с… со своими… — заикаясь от плача, произнесла Варька. — Я от Катьки Иванчук д-домой шла сегодня в-вечером… У п-подъезда стояла м-машина. Черная какая-то, большая. Я даже не обратила внимания. И вдруг из нее вышел Булатов и еще какой-то бугай… П-паша, кажется, его звали… велели сесть в их машину на заднее сиденье… Я испугалась, не хотела… но они меня толкнули и силой усадили… Там еще наша Вероника была. И привезли меня сюда. Тот бугай меня за шкирку из машины выдернул и потащил сюда. Прямо волоком. К этой могиле.
— Слушайте, — подал голос Мутный. — Давайте отсюда скорее валить, а? Как-то стремно здесь. Потом все обсудим.
— Да, идем, Варь, — я взял ее за руку.
Но она покачала головой.
— Моя сумочка… там всё…
Мы с Мутным, подсвечивая телефонами, принялись искать на земле ее вещи. А Варька продолжала, всхлипывая, рассказывать:
— Я кричала, умоляла, а они издевались и ржали. Вот отобрали у меня сумочку и все из нее вытряхнули прямо в грязь. А потом сказали, типа, прыгай в могилу. Я отказалась. Тогда они столкнули меня. А чуть позже приехали Головин, Томашевский и Габер. Сказали, чтобы я вылезала сама, как тогда Габер из оврага. Я не могла, все время падала… скользко… А они стояли сверху и глумились. А затем стали закидывать меня землей. Максим! Они меня хотели закопать заживо! — с надрывом воскликнула Варька. — Понимаешь? Они меня заживо хоронили!
— И Габер тоже? — спросил я глухо.
Почему-то до безумия не хотелось в это верить, и я как дурак пытался еще за что-то уцепиться. Хоть чем-то оправдать ее. Глупо. Она же была здесь. По своей воле. Силком ее никто сюда, как Варьку, не вез и волоком не тащил. Была, смотрела, участвовала. Да и о чем я вообще? Она же еще там, на спартакиаде не раз повторила, что отплатит Варьке за канат. Отплатила так отплатила…