На самом деле ни до какого чая с кексами не дошло. Потому что едва мы переступили порог ее квартиры, и тут же стали целоваться. И я не мог от нее оторваться, как будто боялся, что это наш последний раз…
* * *
Вернулся домой уже поздно, ба спала или делала вид, что спит. А в квартире пахло ее каплями. Так что поговорить с ней удалось только утром. Да и то ничего из этого не вышло. Она опять твердила, что никогда не позволит мне встречаться с Евой.
— Ба, ну как ты мне можешь не позволить? Мне не пять лет. Я мог бы тебя вообще ни о чем не спрашивать, просто делать, как хочу, и всё.
— Ну что ж, делай, раз тебе плевать на бабушку, — всхлипывала она.
— Да не плевать! Я люблю тебя. Но и Еву тоже люблю.
— Ой нет, я это даже слушать не могу, — истерично замахала она руками.
— А ты все-таки послушай. Ты заставляешь меня разрываться… делать выбор, который невозможно сделать.
— Я тебе добра желаю! Я не хочу, чтобы с тобой случилось то же, что с Юркой! Он вот так же мне пел, как любит свою Анечку, будь она проклята.
— Ба, ну при чем тут ее мать. Ева совсем другая!
— Дурачок, какой же ты слепой дурачок! С чего ей быть другой? Да она копия своей матери в юности, просто одно лицо! И натура такая же гнилая.
— Да какая гнилая? Ты совсем ее не знаешь.
— И знать не хочу! — отрезала ба.
В общем, мы снова с ней поругались, вот и весь разговор. После обеда я пошел на работу, злой как черт, оттуда — сразу на тренировку. А с Евой только переписывался. И то урывками.
После секции аж домой идти не хотелось. Посидел с пацанами немного, потом побрел к себе, надеясь, что ба спит.
Но она не спала.
— Максимушка, ой что сегодня было! — всплеснула она руками.
Я не реагировал. Молча разулся, разделся. Не хочет меня услышать — не буду разговаривать. Зашел в ванную руки помыть, а там сыро и всё тряпками завешено.
— Запустила я сегодня стирку, а машинка проклятая сломалась, и все вытекло. Ты представляешь? Такой потоп был, ужас! Еле управилась… Хорошо, что у нас первый этаж. Но что делать-то теперь? Новую покупать? Кредит-то мне, наверное, не дадут уже? Или дадут?
— Я посмотрю, что там, — буркнул я.
— Да завтра уже. Поздно ведь. Ты устал. Иди лучше поужинай, я голубцов натушила со сметанкой.
— Не хочу.
Машинку я все же посмотрел. Оказалось, собачка от молнии оторвалась и застряла в сливном шланге, не давая вращаться крыльчатке. Я разобрал, почистил. Проверил — всё работает.
Ба давай ворковать:
— Какой ты у меня молодец! Руки золотые! Что бы я без тебя, Максимушка, делала? Может, все-таки покушаешь?
— Нет, я спать.
А через пару минут ба поскреблась ко мне.