— Он боится, что его мамочка ругать будет, — глумились эти полудурки. — Поплачь еще, чепушила.
Под звуки их хохота мы к ним и ворвались.
Посреди помещения горел костер. От него и светил огонек в окнах. А вообще это место напоминало пристанище бомжей. Грязное, разрушенное, захламленное, стылое, но мало-мальски обустроенное для житья. И стол тут был, и какой-то топчан.
Вот на этом топчане полулежал, закинув ногу на ногу, какой-то парень. Второй сидел на корточках у костра. Кажется, оба из параллельного класса.
Ну а Ромка жался в тени у самой стены. Сидел прямо на голом грязном полу, дрожа то ли от страха, то ли от холода. Избитый и расхристанный.
С нашим внезапным (прямо как и хотел Головин) появлением эти двое резко замолкли и подскочили.
— Э-э, вы чё… — начал было один, но тут же заткнулся, а лицо его перекосил страх.
Видимо, узнал Головина. А, может, и его громилу Пашу, который тут же поймал его и скрутил так, что тот взвыл:
— Ай-ай! Пацаны, не надо!
Второй, что отдыхал на топчане, тихонько попятился, а затем рванул к окну. Но Руслан предвидел такой манёвр и не дал ему уйти. Схватил и подтащил к первому.
— Где остальные? Где Морозов? Калугин? Мутовин?
— П-поехали за п-пивом, — заикаясь, пролепетал один. — А нам сказали к-караулить. Д-должны скоро вернуться.
— Прекрасно. Значит, подождем, — изрек Головин.
— А вон еще один сидит, — кивнул на Ромку Паша.
— Это свой, — сказал Боря.
Но Паша его как будто не услышал и внял только тогда, когда Головин кивнул, мол, да, так и есть.
Я подошла к Ромке. Помогла ему подняться.
— Ты как? Цел? Сильно тебя избили? Где болит? — принялась я его бегло осматривать, насколько это было возможно в таком полумраке. Да и сам Ромка отворачивался и морщился, типа, не надо, всё с ним в порядке.
При этом происходящее, видимо, повергло его в такой шок, что он не мог и слова нормально вымолвить. Только таращился на всех в оцепенении.
— Ну как он? — спросил Боря, подойдя ближе.
— Да надо бы врачу его показать. Кажется, у него сломан нос.
Нос у Ромки и правда распух и налился багровым. Да и все лицо было в пятнах запекшейся крови. Но хоть руки-ноги-голова целы.
Тем временем Головин, Руслан и Паша поставили тех двоих на колени и теперь возвышались над ними.
— А сейчас начнется самое интересное, — азартно произнес Руслан, подопнув ногой в плечо одного из них. — Развлечемся с вами как следует.
— Подожди, — остановила я его и обратилась к пацанам, которые теперь тряслись похлеще Ромки и его горе-дружка Дениса Костычева. — Что вам от моего брата понадобилось? Какого черта вы его сюда притащили? Зачем здесь держали?