я же…— Ты всадила кинжал в книгу, — холодно сказала Ева. — Ты хотела убить меня, но даже этого не смогла сделать правильно. Я жива. Я здесь. И я помешаю тебе, как помешала у источников.Изабелла зарычала, сжала кулаки, но Ева не дала ей времени на ответ.— Теодор уже женат. На мне. Тайный брак, заключённый перед алтарём Древних, с кровью и клятвой. Боги признали его. И они не признают второй.— Ложь! — выкрикнула Изабелла. — Ты лжёшь!— Хочешь проверить? — Ева подошла к алтарю и встала рядом с Теодором. — Спроси у богов.Она взяла его за руку, и синий камень вспыхнул в унисон с чёрным лучом звезды, которую Теодор всегда носил на груди. Алтарь озарился мягким, тёплым светом — светом признания, благословения, любви.Изабелла смотрела на это, и краски уходили с её лица. Губы задрожали, руки сжались в кулаки.— Нет… — прошептала она. — Нет! Я столько планировала! Я столько сделала! Ты не имеешь права!— Право, — Ева посмотрела на неё с жалостью, — даётся не интригами и не злобой. Оно даётся сердцем. А твоё сердце, Изабелла, пусто.— А-а-а-а! — Изабелла закричала — дико, страшно, нечеловечески. И вдруг замерла.Её тело выгнулось, глаза закатились, и она рухнула на пол, парализованная, неспособная пошевелить ни рукой, ни ногой. Только глаза — бешеные, полные ненависти — смотрели на Еву.— Перенапряжение, — спокойно сказал Каэден, появляясь из-за колонны. — Слишком много злости, слишком много магии, которую она не умеет контролировать. Похоже, навсегда.Заговорщиков схватили в ту же ночь. Министры, лорды, священник — все, кто участвовал в похищении короля и попытке подложного брака, предстали перед судом.Суд был коротким. Приговор — единым.— Тридцать лет рудников, — объявил судья. — Для всех. Без права помилования.Изабеллу, парализованную, унесли на носилках. Она смотрела на Еву до последнего — смотрела с такой ненавистью, что, казалось, стены должны были оплавиться. Но Ева выдержала этот взгляд.— Прощай, Изабелла, — тихо сказала она. — Пусть боги будут милостивы к тебе.Через месяц, когда все формальности были улажены, а титул Евы восстановлен по всем законам империи, во дворце состоялась вторая церемония — уже официальная, открытая, для всего мира.Ева шла к алтарю в белом платье, расшитом серебром и синими сапфирами — теми же, что и её кулон. Теодор ждал её в короне и мантии, и в его глазах стояли слёзы счастья.— Я, Теодор, король Эфириона, беру тебя, Евангелиону, в жёны свои, — произнёс он, и голос его звучал на весь зал. — Перед богами, перед людьми, перед всем миром. Навеки.—