Цитадель Целителей. Легальная работа. Эти слова стали для неё маяком. Это был путь. Путь, где её дар мог бы служить людям открыто. Путь к уважению и безопасности.
В последний вечер она стояла у окна. За неделю Эфирион стал для неё суровым учителем. Он опустошил её кошелёк, но наполнил душу решимостью. Она смотрела на сияющий Айнхар. Она проберётся туда. Она поступит в Цитадель. У неё не было денег даже на неделю вперёд, но была ясная цель.
Она достала свой кулон. Камень тёплым пятном лежал на её ладони. Она была Евангелионой. У неё не было почти ничего, но было всё, что действительно важно: дар, цель и тихое, непоколебимое мужество, выкованное в голодной неделе Эфириона. Завтра — Айнхар.
Глава 8. Полёт к небесам
Утром в день отлёта сердце Евангелионы колотилось так, словно пыталось вырваться из груди. Свой тощий узелок она прижимала к себе, как самое дорогое сокровище. На причальной площадке, заставленной ящиками и бочками, возвышался её транспорт в небо — дирижабль «Странник».
Он был огромен. Его сигарообразный корпус, сшитый из просмоленной ткани, отливал на утреннем солнце серебристо-серым цветом. По бокам туго надувались газовые баллоны, а снизу свисала ажурная гондола из полированного дерева и блестящей латуни. От всей конструкции веяло чужеродной, иноплеменной технологией — наследием истарионцев, которое они даровали своим вассалам для удобства сообщения. Еве он показался одновременно и прекрасным, и пугающим.
«Странник» гудел, как разбуженный улей. Матросы, цепляясь за верёвочные лестницы, сновали по его обшивке, проверяя стропы. С трапа на землю сгружали последние ящики с провизией для сияющих верхов. Для пассажиров вроде неё, летевших в «куриной корзине» — самом дешёвом отсеке в нижней части гондолы, — никаких особых приготовлений не было.
— Билеты предъявлять! Следующий! — кричал надсмотрщик у трапа.
Ева, сжимая в потной ладони свой драгоценный билет, сделала шаг вперёд. Её охватила странная смесь страха и восторга. Она боялась высоты, боялась неизвестности, боялась, что её разоблачат и вышвырнут прочь. Но сильнее страха была решимость. Это был её билет в другую жизнь. И любопытство — жгучее, неукротимое. Увидеть мир с высоты птичьего полёта!
Надсмотрщик, не глядя, шлёпнул на её билет печать и кивком указал на трап.
— Шевелись, место занимай!
Поднявшись на борт, она попала в тесное, плохо освещённое помещение. Деревянные скамьи, запах масла, пота и металла. Здесь уже сидели другие пассажиры — бедно одетые ремесленники, несколько угрюмых торговцев. Она нашла свободное место у крошечного иллюминатора и прижалась к холодному стеклу.