Глядя на проплывающие внизу освещённые лунным светом облака, сквозь которые пробивалось мерцание магических потоков, она приняла окончательное, твёрдое, как алмаз, решение.
Она должна учиться.
Не просто выживать, не просто прятаться. Она должна понять этот дар. Понять эти потоки. Понять, почему мир был таким, и можно ли его изменить. Цитадель Целителей была не просто способом легализоваться. Это был ключ. Ключ к знаниям, которые были утеряны, украдены или забыты.
Она прижала лоб к холодному стеклу иллюминатора и прошептала в темноту, полную магического сияния:
— Я научусь. Во что бы то ни стало.
«Странник» плыл вперёд, унося её к сияющему на горизонте Айнхару. И Евангелиона летела навстречу своей судьбе не беглой бесприданницей, а будущей целительницей, чья сила с каждым мгновением росла, питаемая самой душой мира.
Глава 9. Принц в Золочёной Клетке
Принц Теодор проснулся от того, что солнечный луч играл на позолоте шкафа в его покоях. Комнаты были огромными, роскошными и… безликими. Как и всё в его жизни. Он потянулся, и тут же, словно из-под земли, вырос камердинер с хрустальным кубком, наполненным прохладным виноградным соком.
— Доброе утро, ваше высочество.
— Утро, — буркнул Теодор, принимая кубок. Вкус был идеальным, как и всё, что его окружало. Слишком идеальным.
Его день был расписан с математической точностью: завтрак, затем — «урок государственного управления» с дядей-регентом, ланч, после — фехтование (чтобы поддерживать форму, а не чтобы по-настоящему сражаться), потом — охота на специально подпущенного оленя в придворном лесу, вечером — очередной приём или бал.
Регент, лорд Виктор, был мастером своего дела. Он никогда не отказывал племяннику прямо. Напротив, он с лёгкостью исполнял любую его прихоть. Захотел Теодор редкого сокола — на следующее утро ему представили дюжину лучших птиц. Пожелал он познакомиться с известной актрисой — к вечеру она уже пела в его личных покоях. Лорд Виктор ублажал его, баловал, осыпал игрушками и развлечениями, искусно отводя его взгляд от всего, что действительно имело значение. От заседаний Тайного совета. От отчётов о сборах налогов. От донесений с окраин, где народ голодал.
«Государственные дела — утомительная рутина для такого яркого ума, как ваш, ваше высочество, — говорил регент, похлопывая его по плечу. — Наслаждайтесь молодостью. Всему своё время».
И Теодор наслаждался. Он был молод, красив, богат. Женщины видели в нём корону, мужчины — источник милостей. Он купался в этом внимании, порой чувствуя себя самым счастливым человеком в империи, а порой — испытывая глухую, необъяснимую тоску. Его жизнь была золочёной клеткой, а он — прекрасной птицей, которую все хвалили, но никому не было дела до её песен.