— Потому что старшие студенты и мастера принадлежат к определённым кругам, — холодно парировал Каэден. — Их семьи связаны обязательствами, долгами, страхами. Весть о болезни герцогской дочери — мощное оружие в политических играх. Если о её слабости узнает… определённая партия при дворе, они используют это, чтобы сломить Ульриха, сделать его послушным. Ты же — никто. Вернее, ты — вне этих игр. У тебя нет связей, которые можно было бы использовать против тебя или против герцога. И, что важнее всего, у тебя есть нужный дар.
«Ты — никто». Слова обожгли, но в них была горькая правда. Её безродность, её прошлое, которое все здесь презирали, теперь становилось её защитой и оружием.
— И если я соглашусь? — спросила она, глядя ему прямо в глаза.
— Во-первых, это спасёт жизнь молодой девушке, — сказал Каэден, и в его глазах впервые мелькнуло что-то похожее на человеческую теплоту. — Во-вторых, герцог Ульрих — человек чести. Его благодарность не будет громкой, но она будет железной. У тебя появится могущественный, тихий союзник в мире, где у тебя нет никого. Он не станет кричать о твоей роли — секретность важна и для него — но его рука будет прикрывать тебя в нужный момент. В-третьих, — он сделал паузу, — для меня это эксперимент. Шанс увидеть истинную природу биомантии в действии. Я буду ассистировать тебе, обеспечивая стабилизацию и маскировку наших действий под обычные процедуры.
— А если… если у меня не получится? — прошептала Ева.
— Тогда мы ничем не рискуем больше, чем уже рискнули, — сухо ответил архимаг. — Но я верю, что получится. Ты чувствуешь жизнь, Евангелиона. Ты не борешься с ней. Ты с ней говоришь. Завтра ночью. Я всё организую. Твоё отсутствие в общежитии будет объяснено дежурством в лазарете. Ты согласна?
Она думала всего мгновение. Это был риск. Огромный. Но это был и шанс. Шанс использовать свой дар по-настоящему, не для подпольного лечения нищих, а для спасения жизни, которое могло изменить ход больших событий. И в глубине души её манила сама задача — бросить вызов «неизлечимому».
— Я согласна, — твёрдо сказала она.
Часть 2: Визит Регента и первые нити
Часть 2: Визит Регента и первые нити
Покои Теодора были залиты вечерним солнцем, окрашивавшим мрамор в золото. Он стоял у окна, глядя, как тени удлиняются над парком, когда дверь бесшумно открылась. Вошёл лорд Виктор, Регент. Его походка была лёгкой, почти кошачьей, а на усталом, благообразном лице играла привычная, чуть снисходительная улыбка.
— Племянник! Застаю тебя в раздумьях? Неужто наконец задумался о бренности бытия? — Регент непринуждённо опустился в кресло, поправляя кружевные манжеты.