— Поняла, — прошептала Ева.
— Третье: всё, что ты здесь видишь и слышишь, остаётся здесь. Никаких разговоров на улице. Мадам не любит сплетен. Четвёртое: работаешь хорошо — получаешь плату и крышу. Накосячила… — Марта бросила на неё многозначительный взгляд, — лучше не косячь. Вопросы?
— Нет, — голос Евы дрожал.
— Хорошо. А теперь покажу тебе твой «храм».
Она распахнула дверь в конце служебного коридора. Комната была огромной, пропахшей щелочным мылом и паром. По стенам стояли медные чаны, в углу дымились утюги, на протянутых верёвках висели горы белья — шёлковые платья, кружевное бельё, мужские сорочки. Это была прачечная. Её новое царство.
Стоя среди этого пара и белоснежных простыней, Ева наконец полностью осознала, куда она попала. Она была в логове порока, замаскированном под дворец. Но это логово давало ей кров, еду и относительную безопасность. Она была не жертвой, а служанкой. И пока она будет помнить правила и делать свою работу, с ней всё будет в порядке.
Она подошла к первому чану с замоченным бельём, сунула руки в тёплую воду и глубоко вздохнула. Это была цена её выживания в Айнхаре. И она была готова её заплатить.
Глава 12. Месяц в тени «Лилии»
Первую неделю в «Вечерней Лилии» Евангелиона существовала в состоянии оглушённого шока. Но шок постепенно притуплялся, вытесняемый усталостью, бытом и её тайной миссией.
Всё началось с Лилиан. Блондинка с кукольным лицом как-то зашла в прачечную, бледная и пошатываясь.
— Ева, у тебя нет чего-нибудь от головной боли? — простонала она. — Третий день виски сводит, хоть на стену лезь.
Ева, присмотревшись, увидела знакомую картину — тугие, воспалённые узлы у неё в затылке, следствие постоянного нервного напряжения и недосыпа.
— Ложись, — тихо сказала Ева, указывая на груду чистого белья. — Я… помассирую. У меня есть способность.
Лилиан с надеждой посмотрела на неё и безропотно легла. Прикосновения Евы были лёгкими, почти невесомыми. Она чувствовала, как под её пальцами мышечные зажимы тают, а тупая боль уступает место приятной тяжести. Через десять минут Лилиан приоткрыла глаза.
— Чёрт… Я как заново родилась. Ты волшебница?
— Просто умею, — улыбнулась Ева. — Но никому. Это наш секрет.
Секрет долго не продержался. Вскоре к ней по очереди потянулись другие девушки. У Элоизы были вечно холодные руки и слабое кровообращение — Ева едва касалась её запястий, направляя внутрь целительный импульс, и та с удивлением чувствовала, как по жилам разливается тепло. Одна из новых девушек, тихая Мари, страдала от старой травмы колена — Ева, сосредоточившись, «срастила» надорванные связки, с удивлением обнаружив, что с каждым разом ей требуется всё меньше сил и времени. Она училась. Её дар оттачивался, как лезвие. Она начала различать не просто повреждения, а их природу — воспаление, мышечный спазм, старую травму.