Наследие пяти
В Айнхаре в тот же вечер шёл дождь — холодный, осенний, превращающий улицы в скользкое месиво. Ева возвращалась из Лечебницы, когда поняла, что сегодня «хвостов» двое.Они не скрывались. Шли открыто, нагло, словно знали, что она беззащитна. Один — вертлявый, в сером, которого она уже видела раньше. Второй — огромный, с лицом, похожим на кусок сырого мяса, и руками, которые явно не раз ломали кости.Она ускорила шаг, сворачивая в переулок, ведущий к Цитадели. Топот за спиной тоже ускорился.— Девушка, постойте! — окликнул вертлявый, нагоняя её. — Не убегайте, мы только поговорить!— Мне не о чем с вами говорить, — бросила Ева, не оборачиваясь.— Ошибаетесь, — он схватил её за локоть. Рука была цепкой, как клешня краба. — Наш хозяин хочет познакомиться. Очень хочет. Обещал хорошо заплатить за ваше… общество.Ева рванулась, но хватка была железной. Второй, здоровенный, уже подходил, загораживая проход.— Отпусти, — процедила она сквозь зубы. — Иначе пожалеешь.— Ой, какие мы грозные, — засмеялся вертлявый. — Ну давай, покажи, что умеешь. Говорят, ты лечишь. А сможешь себя вылечить, если что?Он занёс руку для удара — и замер.Потому что чья-то рука, тяжёлая, как кузнечный молот, легла ему на плечо и развернула.— Отойди от девушки, — сказал голос, низкий и спокойный, как гул землетрясения.Вертлявый обернулся и побелел. Рядом с ним стоял человек в простой, но добротной одежде, с лицом, изрезанным шрамами, и глазами, в которых не было ни капли жалости. За его спиной маячили ещё двое — такие же крепкие, такие же спокойные и такие же опасные.— Ты… кто? — пискнул вертлявый.— Друг этой девушки, — сказал человек. — А ты, кажется, собирался её ударить. Я не ослышался?— Я… это… недоразумение…— Недоразумение, — кивнул человек. — Сейчас будет недоразумение. Парни, проводите господ до городских ворот. И проследите, чтобы они не возвращались. Никогда.Здоровенный детина попытался дёрнуться, но один из людей в сером — тот, что стоял за спиной говорившего — двинулся ему навстречу. Двинулся так, что стало ясно: этот человек убивал. И не раз.— Спокойно, — сказал он. — Не шуми. Мы просто поговорим.Они увели обоих ищеек в темноту переулка. Оттуда донеслись глухие удары, сдавленные вскрики и звук падающих тел.Человек со шрамами повернулся к Еве и поклонился — коротко, по-военному.— Леди Евангелиона. Простите, что не успели раньше. Герцог Ульрих велел беречь вас как зеницу ока. Мы следили за этими двумя с самого утра, ждали, когда они себя проявят.— Вы… люди герцога? — выдохнула Ева, чувствуя, как дрожат колени.— Да. Меня зовут Торвальд. Я командую личной стражей герцога. — Он усмехнулся, глядя в сторону переулка, откуда доносились уже не крики, а стоны. — Эти двое больше не побеспокоят вас. А если их хозяин пришлёт других — мы встретим. Герцог сказал: вы под его защитой. Значит, вы под защитой всего дома Громового Утёса.Ева прислонилась к стене, пытаясь отдышаться.— Спасибо, — прошептала она. — Я… я не знала, что за мной следят…— Знали, — Торвальд покачал головой. — Вы умная девушка. Я видел, как вы оглядывались. Но молчали. Это правильно. Не показывайте врагу, что видите его. Пусть думает, что он невидим. А мы уже рядом.Он протянул ей небольшой свисток.— Если что-то случится — дуйте. Мы услышим. Даже ночью. Даже сквозь стены. Мы рядом, леди. Всегда.Ева сжала свисток в ладони. Впервые за последние дни она почувствовала себя в безопасности.— Передайте герцогу мою благодарность, — сказала она. — И скажите… скажите, что я никогда этого не забуду.— Передам, — кивнул Торвальд. — А теперь идите. Уже поздно. Завтра будет новый день.Ева пошла к Цитадели, чувствуя спиной взгляды людей в сером. Они не двигались, просто стояли, охраняя её путь. И впервые за долгое время она шла по ночному городу без страха.