Наследие пяти
Рассвет в горах был холодным и ясным. Кнут вёл маленький отряд по звериной тропе, петляющей между скалами. Снег скрипел под ногами, дыхание вырывалось облачками пара.— Они здесь, — тихо сказал кузнец, останавливаясь и принюхиваясь. — Чую. Псы.— Волки, — поправил Роран, доставая лук.— Псы, — упрямо повторил Кнут. — Дикие псы. Они умнее волков и злее. Вожак — старый, хитрый. Не раз подходил к самой деревне, смотрел, ждал. Я его огнём отгонял, но он знает, что я один. Что долго не продержусь.— А теперь нас много, — сказал Теодор, сжимая в руке меч. Он не был опытным бойцом, но Роран научил его держать оружие. Этого должно хватить.Они углубились в лес. Деревья здесь росли кривые, причудливо изогнутые ветрами, и снег лежал шапками на ветвях. Тишина стояла мёртвая — ни птиц, ни зверей, только скрип снега под ногами.— Стойте, — вдруг сказал Кнут, поднимая руку.Из-за деревьев на них смотрели глаза. Жёлтые, немигающие, полные голодного расчёта. Целая стая — десятка два серых теней, замерших в полукольце.В центре, чуть впереди, стоял вожак. Огромный, поджарый, с седой мордой и одним, давно выбитым глазом. Он смотрел прямо на Кнута, и в этом взгляде было что-то почти человеческое — злоба, вызов, ненависть.— Знает меня, — тихо сказал кузнец. — Чует огонь. Но не боится. Слишком голоден.— Что делаем? — Роран уже наложил стрелу.— Ждём, — ответил Кнут. — Он нападёт первым. Они всегда нападают.Секунды тянулись бесконечно. Вожак не двигался, стая за ним тоже. Стояло противостояние взглядов, сил, воль.А потом вожак прыгнул.Прямо на Кнута, целясь в горло, в самое уязвимое место. Кузнец не дрогнул. Он выставил руку вперёд, и из его ладони вырвался огонь.Настоящий, живой огонь, пламя, которого не могло быть у обычного человека. Он ударил в вожака, опалил шерсть, отбросил назад. Волк взвыл, покатился по снегу, но тут же вскочил, заходя с другой стороны.— Бей! — крикнул Кнут, и отряд пришёл в движение.Роран стрелял быстро, одна стрела за другой, снимая волков, пытавшихся зайти с флангов. Ингвар и второй боец рубились мечами, не давая стае окружить себя. А Теодор… Теодор стоял рядом с Кнутом, прикрывая его спину, и вдруг почувствовал, как внутри него поднимается что-то древнее, тёмное, мощное.Кровь Малархона. Сила Разрушения.Он не хотел её использовать. Боялся. Но когда один из волков прыгнул на него, целясь в лицо, Теодор выставил руку — и зверь рассыпался в прах, не долетев.Не сгорел, не умер — именно рассыпался. Серая пыль осела на снег.Кнут обернулся, увидел это, и в его глазах мелькнул страх.— Что ты такое? — прошептал он.— То, от чего бегу всю жизнь, — ответил Теодор, глядя на свои руки. — Но сегодня — я принимаю это.Бой закончился быстро. Стая, лишившись вожака и десятка сородичей, отступила, унося раненых. Серые тени растворились в лесу, и в наступившей тишине было слышно только тяжёлое дыхание людей.Кнут подошёл к тому месту, где упал вожак. Зверь был мёртв — огонь кузнеца сделал своё дело. Он посмотрел на Теодора долгим, тяжёлым взглядом.— Ты не такой, как я, — сказал он. — Твоя сила — другая. Страшная.— Знаю, — тихо ответил Теодор. — Но я не хочу ей зла. Я хочу только исправить то, что сделали мои предки.Кнут молчал долго. Потом кивнул.— Ладно. Ты спас мою деревню. Я твой должник. И если твоя правда такова, как ты говоришь… я пойду с тобой.Он снял с груди красный камень и поднёс к звезде Теодора. Красный луч вспыхнул — ярко, сильно, заливая всё вокруг алым светом.Трое из четырёх.Оставался один — Созидание.