— В момент ритуала, — объяснял Каэден, водя пальцем по пожелтевшему свитку, — вы все станете одним целым. Ваши силы сольются в единый поток. Жизнь, Вода, Огонь, Созидание — и Разрушение, как ключ. Если хоть один из вас дрогнет, всё может пойти прахом.
— Я не дрогну, — твёрдо сказала Ева.
— Я знаю. — Каэден посмотрел на неё с уважением. — Ты сильнее, чем думаешь. Все вы сильнее.
По ночам, когда замок затихал, Ева и Теодор встречались в её покоях. Они говорили, строили планы, мечтали о будущем, которого могло и не быть. Иногда просто молчали, прижавшись друг к другу, слушая, как ветер бьётся в стены.
Теодор часто трогал её — касался волос, щеки, руки — словно проверял, что она настоящая. И каждый раз, чувствуя её тепло, выдыхал с облегчением.
— Ты боишься? — спросила она однажды.
— Безумно, — признался он. — Не за себя. За тебя. За всех нас.
— Мы справимся, — сказала она, и в голосе её была такая уверенность, что он улыбнулся.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что это правда. — Она повернулась и посмотрела ему в глаза. — Что бы ни случилось, помни: я люблю тебя. И эта любовь сильнее любой магии, любого проклятия, любого врага.
Он поцеловал её — долго, нежно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог сказать словами.
За окном завывал ветер — первый предвестник бури. Но в комнате было тепло, и двое людей, прижавшись друг к другу, ждали рассвета.
Последнего рассвета перед битвой.
Глава 38. Дорога на Айнхар
Рассвет в замке Громового Утёса был холодным и ясным. Ветер стих, море успокоилось, и даже тучи, всю неделю висевшие над скалами, разошлись, открывая бледно-голубое небо. Словно сама природа давала знак: пора.
Ева стояла на крепостной стене, вцепившись руками в холодный камень, и смотрела на горизонт. Где-то там, за сотни миль, лежал Айнхар — город-вершина, символ угнетения, цель их пути. Сегодня они отправятся туда. Сегодня начнётся последняя битва.
— Красиво, — раздался голос за спиной.
Она обернулась. Подошла Сигрид. За те недели, что Ева провела в замке, они стали близки — не как целительница и пациентка, а как подруги, почти как сёстры.
— Ты не должна здесь стоять, — мягко сказала Ева. — Холодно. Твоё тело ещё слабо.
— Моё тело уже достаточно сильное, чтобы проводить тебя, — Сигрид подошла и встала рядом. — Ты уходишь сегодня.
— Да.
— И не знаешь, вернёшься ли.
Ева промолчала. Что тут скажешь?
— Я хочу кое-что отдать тебе, — Сигрид сняла с пальца тонкое серебряное кольцо с маленьким сапфиром. — Это кольцо моей матери. Она умерла, когда я была маленькой. Отец отдал его мне перед твоим приходом, сказал: «Пусть оно хранит тебя». А теперь я хочу, чтобы оно хранило тебя.