— А ты дал мне свободу, — ответила она, зарываясь пальцами в его волосы. — Мы квиты.
Они заснули в обнимку, не разжимая рук, и даже во сне Теодор то и дело вздрагивал и прижимал её крепче — словно боялся, что она исчезнет в темноте.
───
Утром они собрались в Большом зале. Огромное помещение, способное вместить сотни людей, сейчас казалось почти пустым — только длинный дубовый стол, за которым сидели семеро, и десяток стражников у дверей.
Герцог Ульрих восседал во главе стола, массивный, как скала, на которой стоял его замок. Рядом с ним — Каэден, с кипой свитков и карт. Дальше — Аррен, Кнут, Роран, Теодор и Ева.
— Итак, — начал Ульрих, обводя всех тяжёлым взглядом, — у нас три недели. Рассказывайте, что придумали.
Каэден разложил на столе карту Айнхара. Не ту, что продавалась в лавках, а настоящую — с тайными ходами, потайными лестницами и схемами магической защиты.
— Вершина, — он ткнул пальцем в центр, где был изображён шпиль, — охраняется тремя уровнями. Первый — внешний, городская стража. Второй — личная гвардия Регента, около сотни отборных бойцов. Третий — магический барьер, созданный ещё истарионцами. Его нельзя пробить силой — только обойти.
— Как обойти? — спросил Теодор.
— Ключом, — Каэден поднял глаза. — Вашей кровью, ваше высочество. Барьер создан Малархоном и реагирует только на кровь его потомков. Вы сможете пройти сквозь него, и те, кого вы коснётесь, — тоже.
— Значит, мы должны добраться до барьера, — подытожил Роран. — А для этого пройти через два уровня охраны.
— Именно, — кивнул Каэден. — И тут у нас есть преимущество. Герцог Ульрих имеет право входить в верхний город с вооружённой свитой. Официально — для охраны.
— До двадцати человек, — добавил Ульрих. — Больше вызовет подозрения.
— Двадцать — достаточно, — сказал Аррен. — Мои матросы умеют драться в тесноте. А если надо будет прорываться — пробьём.
— А я подожгу им штаны, если что, — усмехнулся Кнут, и впервые за всё время Ева увидела, как на суровом лице герцога мелькнуло подобие улыбки.
— Огонь нам пригодится, — сказал он. — Но главное — не шум, а скрытность. Мы должны добраться до барьера до того, как Регент поймёт, что происходит.
— А если поймёт? — спросила Ева.
Все замолчали.
— Тогда будет битва, — ответил Теодор. — И мы должны быть к ней готовы.
Он посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то, от чего у неё перехватило дыхание. Не просто любовь — решимость. Готовность идти до конца. И ещё — обещание: что бы ни случилось, она не будет одна.
— Мы справимся, — тихо сказала она, обращаясь ко всем. — Мы должны.