— Нет! — закричала Ева, и слёзы градом катились по её щекам. — Ты не можешь!
— Моя дочь… Линна… у неё был дар, но слабый. — Кнут с трудом поднял руку и снял с шеи красный кулон. — Забери её… в столицу. Дай ей учиться. Скажи… что отец любил её. Всегда.
— Кнут… — Теодор опустился на колени с другой стороны.
— Я просто… кузнец, — выдохнул Кнут. — Который… хорошо горел. — Он повернул голову к Еве. — Не плачь. Ты… королева. У тебя… ещё будут подданные. А у меня… останется дочь. Пусть… она будет… счастлива.
Он не договорил. Его глаза закрылись, грудь перестала подниматься. Красный кулон погас.
Ева уткнулась лицом в его плечо и зарыдала в голос. Теодор обнял её, прижал к себе. Аррен, стоявший чуть поодаль, сжимал кулаки так, что костяшки побелели. Даже Каэден опустил голову.
— Проклятие крови, — тихо сказал Теодор. — Оно защищает носителя до совершеннолетия. Он забыл. Но цена… цена оказалась слишком высокой.
Ева разжала пальцы — в её руке лежал красный кулон, тёплый ещё от тела Кнута. Она сжала его и поклялась про себя: она найдёт его дочь. Она сделает всё, чтобы та была счастлива.
Глава 40. Корона и клятва
Айнхар встретил их солнечным светом и колокольным звоном. Город-вершина, ещё недавно бывший символом угнетения, теперь казался почти родным — может быть, потому что магия, освобождённая ими, текла теперь по его улицам, наполняя воздух жизнью.Ева стояла на дворцовой площади, глядя на шпили, и не верила, что всего несколько дней назад они сражались здесь за право дышать.— Не верится? — Теодор подошёл сзади и обнял её за плечи.— Не верится, — призналась она. — Что всё кончилось. Что мы живы. Что мы… вместе.— Вместе, — эхом отозвался он. — Навсегда.Их тайный брак был известен лишь узкому кругу — герцогу Ульриху, Каэдену, Рорану, мадам Амариллис да ещё нескольким самым доверенным людям. Для всех остальных Ева была просто целительницей, которую принц когда-то защитил от клеветы, а теперь, по слухам, приблизил к себе.Пусть думают что хотят, решили они. Скоро всё станет официально.— Твой титул, — сказал Теодор, словно прочитав её мысли. — Каэден обещал заняться этим сразу после коронации. Твоя мать была знатной, значит, ты имеешь право на восстановление рода. Это займёт несколько недель, но…— Но до тех пор мы будем прятаться? — улыбнулась Ева.— До тех пор мы будем наслаждаться друг другом без лишних глаз, — поправил он, целуя её в висок. — Я не жалуюсь.Она засмеялась — легко, свободно, как не смеялась никогда в жизни.Через несколько дней союзники начали разъезжаться.Ева долго сидела на ступенях замка, сжимая в руке красный кулон. Чёрный от крови, потускневший, но всё ещё хранящий частичку того жара, которым делился с ними Кнут.— Я съезжу к ней, — сказала она, не оборачиваясь. — К его дочери. Как только всё устаканится.— Я с тобой, — ответил Теодор, садясь рядом.— Он был хорошим. Самым верным из нас. — Ева поднесла кулон к губам. — Я никогда его не забуду.— Никто из нас не забудет.Аррен уходил следующим. Его корабль, «Серебряная чайка», стоял в порту, готовый к отплытию. Команда уже заждалась капитана.— Море зовёт, — сказал он, пожимая руки. — Но я вернусь. Обещаю.— Ты нужен нам, — сказал Теодор. — Не только как хранитель, но как друг.— Друг, — Аррен усмехнулся. — Странное слово для бастарда без роду. Но приятное.Он обнял Еву, кивнул остальным и ушёл, насвистывая старую морскую песню.Каэден оставался в столице — его место было в Цитадели, среди книг и учеников. Но перед уходом он задержал Еву.— Твой дар, — сказал он тихо. — То, что ты чуть не сделала с Изабеллой... ты не должна бояться этого. Это часть тебя. Часть твоей силы. Умей принимать её всю — и светлую, и тёмную.—