на него странным взглядом.— Вам лучше увидеть самому, ваше высочество, — сказал он и толкнул дверь.Теодор вошёл в кабинет. Свечи горели тускло. Герцог сидел за столом, но, увидев принца, встал и бесшумно вышел, закрыв за собой дверь.Теодор остался один. Или не один?Он обвёл взглядом комнату. Камин, кресла, карта на стене, старый ковёр… и вдруг его сердце пропустило удар.У окна, спиной к нему, стояла тонкая, знакомая фигура.Он узнал бы её из тысячи — по силуэту, по осанке, по тому, как она держала голову.— Это… — его голос сорвался. — Это не может быть…Фигура обернулась.— Теодор…Он не помнил, как пересек комнату. Не помнил, как оказался рядом с ней. Он помнил только, что его руки обхватили её лицо — живое, тёплое, настоящее.— Ева, — выдохнул он. — Ева… ты жива.— Жива, — прошептала она. — Прости меня. Я не хотела заставлять тебя страдать…— Глупая, — сказал он, задыхаясь. — Безумная, нелепая, прекрасная…Он притянул её к себе и поцеловал. Жадно, отчаянно, словно хотел убедиться, что она настоящая.— Никогда больше так не делай, — прошептал он ей в волосы. — Никогда.— Не потеряешь, — ответила она. — Я здесь. Я с тобой.Они стояли, обнявшись, не в силах разжать руки, и время вокруг них остановилось.…Через час, когда первые слёзы были выплаканы, в Большом зале уже собирались остальные.В огромной комнате сидели Каэден, Аррен, Кнут и сам герцог. Теодор вошёл, держа Еву за руку, и не отпускал её ни на миг. Каэден посмотрел на них и улыбнулся.— Рад видеть, что всё обошлось, — сказал он сухо, но в глазах его светилось тепло.— Теперь надолго? — спросил Аррен.— Навсегда, — ответил Теодор.Кнут хлопнул ладонью по столу.— Хватит соплей! — рявкнул он. — Делать что будем? Мне ещё дочку Линну навещать!Все рассмеялись.Каэден развернул карту.— Ритуал нужно проводить на вершине Айнхара. У нас три недели.Теодор и Ева переглянулись.— Мы справимся, — тихо сказала она. — Вместе.Он сжал её ладонь крепче.— Вместе. Навсегда.За окнами выла вьюга. В замке начиналась последняя глава их битвы.
Глава 37. Три недели до солнцестояния
Глава 37. Три недели до солнцестояния
Замок Громового Утёса стоял на самом краю скалы, и ветер здесь был особенным — он не просто дул, он выл, метался, бился в стены с такой яростью, словно пытался сбросить эту каменную твердыню в море. Внизу, за зубчатыми стенами, кипели волны, разбиваясь о скалы с глухим, ритмичным грохотом, похожим на биение гигантского сердца.
Ева стояла у окна в отведённых ей покоях и смотрела на это буйство стихии. Три недели. Двадцать один день до зимнего солнцестояния, когда они попытаются сделать невозможное — вернуть миру то, что было украдено тысячу лет назад.