Глава 18. Прощание с Лилией и новые горизонты
Слова архимага Каэдена всё ещё звенели в ушах Евы, когда она вышла из Цитадели. «Биомант… Редчайший и могущественный дар». Она шла по сияющим улицам Айнхара, не чувствуя под ногами камня. Внутри бушевал ураган из противоречивых чувств: головокружительная радость смешивалась с леденящим душу страхом, а гордость — с гнетущим осознанием ответственности.
Войдя в «Вечернюю Лилию», она почувствовала, как привычная атмосфера порока и тайны вдруг стала для неё чужой. Это место было её убежищем, но теперь оно казалось тесной клеткой, из которой она наконец-то вырвалась.
— Ну что, наша Золушка? — Элоиза встретила её в коридоре, но, увидев лицо Евы, сразу поняла. — Боги! Ты прошла!
Ева не смогла сдержать улыбки, впервые за этот день — искренней и широкой.
— Прошла, — выдохнула она, и слёзы счастья наконец вырвались наружу.
Из будуара послышались возбуждённые голоса, и вскоре её окружили Лилиан, Мари и другие девушки. Они обнимали её, хлопали по плечу, задавали десятки вопросов.
— Я так и знала! Я всегда говорила, что ты не для этого места!
— Рассказывай, что там было? Они тебя пытали? Заставляли змеями ядовитыми играть?
— Теперь ты будешь важной дамой, будешь лечить самих лордов!
Шум привлёк внимание Марты. Она стояла в дверях, сложив руки на груди, но на её обычно суровом лице играла редкая, одобрительная улыбка.
— Ну что, улетаешь от нас, пташка? — спросила она, и в её голосе не было привычной строгости.
В этот момент из своего кабинета вышла мадам Амариллис. Тишина воцарилась мгновенно. Ледяной взгляд хозяйки «Лилии» скользнул по лицу Евы, и она, казалось, прочла там всё — и победу, и страх, и новую, робкую уверенность.
— Итак, Цитадель, — констатировала мадам. Её голос был ровным, но в нём не было прежней снисходительности. — Я не ошиблась в тебе. Твой дар стоил больше, чем место в моей прачечной.
— Спасибо вам, мадам, — поклонилась Ева. — За кров и… за науку.
— Не благодари, — мадам Амариллис сделала лёгкий, отстраняющий жест. — Ты заплатила трудом. И, полагаю, теперь пришла уволиться.
— Да.
— Что ж. Марта, выдай ей расчёт. Полный, без вычетов. — Она повернулась к Еве. — Удачи, Евангелиона. Помни, «Вечерняя Лилия» всегда помнит своих. И помни о той цене, которую взимает сила.
Это было и прощание, и напутствие, и лёгкая угроза одновременно. Ева кивнула, понимая каждое слово.
Прощание с девочками было душераздирающим. Элоиза плакала, сжимая её в объятиях.
— Ты напишешь, да? Хотя бы раз в месяц! И если эти знатные кички в Цитадели будут задирать нос — ты дай знать, мы с девочками устроим им такой скандал!