— Непременно, дядюшка! — Теодор вскочил с наигранной живостью. — А пока я, пожалуй, пойду выберу ткань для нового камзола. Цвет имеет огромное значение!
Когда дверь закрылась за Регентом, Теодор дал ему время удалиться по коридору, а затем резко обернулся к Годрику. Маска слетела, обнажив напряжённое, жадное до знаний лицо.
— Что нашли?
Годрик приблизился, понизив голос до шёпота, который не ловило бы даже самое чуткое ухо за дверью.
— Роран через своих людей в портовой страже навёл справки. Есть капитан одного из ледокольных куттеров, что ходит к самым дальним, заброшенным причалам Ущелья Стынущих Ветров. Зовут его Аррен. Человек замкнутый, нелюдимый. Но ходят слухи… странные.
— Какие? — Теодор придвинулся.
— Что в шторм его судно не качает. Что волны сами расступаются перед его форштевнем. И что на шее, под рубахой, он носит какой-то старый медальон. Никто не видел, но матросы шепчутся. Говорят, он с ним разговаривает. И вода его слушается.
Теодор замер. Капитан. Вода. Медальон. Совпадение? Слишком много совпадений.
— Этот Аррен… где он сейчас?
— Его куттер вернулся на днях. Стоит на одном из внутренних рейдов, в старом доке. Грузится припасами. Ходят слухи, что собирается в опасный рейс на север, к Ледяным гребням. Туда, где, по старым картам, когда-то был источник, подчинённый Тораму.
— Найти способ связаться с ним, — тихо, но властно приказал Теодор. — Осторожно. Через третьи руки. Предложить… финансирование его рейса. Под благовидным предлогом. Мне нужно встретиться с ним. До его отплытия.
— Это будет непросто, ваше высочество. Человек он недоверчивый.
— Тем более, — усмехнулся Теодор без веселья. — Если он и правда тот, кого мы ищем, он будет начеку. Но мы должны попытаться. Это первая нить. Пока дядюшка плетёт мне брачные сети, мы будем плести свою — сеть для спасения империи. Действуй, Годрик.
Старый слуга кивнул и бесшумно удалился.
Теодор снова остался один. В голове у него кружились образы: надменные лица потенциальных невест, холодные глаза Регента, и где-то там, в тумане северных морей, — фигура одинокого капитана с медальоном, за которым, возможно, бился пульс самой Воды. И тихая, серьёзная девушка из Цитадели, в чьих руках, он чувствовал, таилась сила Жизни. Игра началась по-настоящему. И ставки в ней были выше трона.
Глава 24. Свет жизни и шёпот зависти
Ночь над Айнхаром была не чёрной, а густо-синей, усеянной холодными, не мерцающими звёздами. Ева, закутанная в простой тёмный плащ поверх студенческой мантии, шла за архимагом Каэденом по пустынным переулкам, ведущим от Цитадели к аристократическому кварталу «Среброкрылых холмов». Шаги глухо отдавались в тишине. Она чувствовала, как комок тревоги колотится у неё под рёбрами.