Наследие пяти
В малой гостиной, куда не доносилась музыка, Изабелла стояла перед Регентом, сложив руки на груди. Леди Моргана и лорд Вальтер наблюдали со стороны.— Вы обещали мне мужа, — холодно сказала Изабелла. — Вы обещали корону, власть, влияние. Вы не говорили, что у него есть любовница.— Это просто увлечение, — начал Регент. — Мальчишеская блажь…— Не врите мне, — оборвала Изабелла. — Я видела, как он на неё смотрит. Это не блажь. Это одержимость. И пока она жива и рядом, я никогда не буду для него первой.Регент переглянулся с Морганой.— Что вы предлагаете?— Я предлагаю сделку, — сказала Изабелла. — Я выйду за него. Я буду идеальной женой, идеальной принцессой, а позже — идеальной королевой. Я рожу наследников. Я буду поддерживать ваши интересы при дворе. Но…— Но? — подал голос Вальтер.— Но вы уберёте её, — жёстко сказала Изабелла. — Эту целительницу. Тихо, аккуратно, чтобы ни слухов, ни скандала. Чтобы он думал, что она просто исчезла. Сбежала, умерла, вышла замуж за другого — мне всё равно. Главное, чтобы её не было.— Это рискованно, — заметила Моргана. — Принц будет искать.— Пусть ищет. Не найдёт — успокоится. А я буду рядом, чтобы утешить. — Изабелла улыбнулась. — Вы же хотите контролировать его? Я дам вам этот контроль. В обмен на неё.Регент молчал долго. Потом медленно кивнул.— Хорошо. Мы подумаем.— Думайте быстро, — Изабелла направилась к двери. — Бал скоро закончится. А завтра я хочу услышать ваш план.Дверь закрылась. В комнате повисла тишина.— Она опаснее, чем мы думали, — сказал Вальтер.— Да, — согласилась Моргана. — Но она права. Девчонка — угроза. И чем быстрее мы её уберём, тем лучше.
Наследие пяти
Бал закончился далеко за полночь. Гости разъезжались, слуги гасили свечи, и дворец погружался в сон. Но в старом саду, у статуи Плачущей Девы, двое людей ждали друг друга.Ева пришла первой. Она сбросила ненавистное серое платье и надела простой тёмный плащ — тот самый, в котором ходила в Лечебницу.Он появился через несколько минут — запыхавшийся, сбросивший парадный камзол, в одной рубашке, наскоро накинутом плаще и с безумным блеском в глазах.— Ева, — выдохнул он. — Прости, что заставил ждать. Этот проклятый бал…— Я видела, — тихо сказала она. — Видела вас с ней. Видела, как она на тебя смотрит. Как ты стоишь рядом.— Это всё ложь, — быстро сказал Теодор. — Ты же знаешь.— Знаю. — Ева подняла на него глаза, и в них блестели слёзы. — Знаю, но всё равно больно. Смотреть, как другая женщина касается тебя, как все вокруг считают вас парой… я думала, что справлюсь. Думала, что моя ревность — это слабость. Но сегодня я поняла.— Что поняла?— Что люблю тебя, — сказала Ева. — Так сильно, что готова на всё. На тайный брак, на ложь, на опасность. На всё, лишь бы быть с тобой.Теодор замер, не веря своим ушам.— Ты… ты согласна?— Да. — Она шагнула к нему. — Сегодня, глядя, как ты стоишь с ней, я поняла: я не отдам тебя никому. Ни ей, ни Регенту, ни всему миру. Ты — мой. И я хочу, чтобы это было по-настоящему. Перед богами.Теодор обхватил её лицо ладонями и поцеловал — долго, жадно, с той страстью, которую сдерживал две недели разлуки и весь этот кошмарный вечер.— Сегодня, — прошептал он, отрываясь от её губ. — Прямо сейчас. Я знаю место. Старая часовня в левом крыле дворца, о ней никто не помнит. Там есть алтарь Древних. Этого достаточно.— А обряд? Ты говорил, нужна клятва и кровь…— Я всё знаю, — сказал Теодор. — Я готов. Ты готова?Ева посмотрела на него. На человека, который перевернул её жизнь. На принца, который выбрал её, безродную целительницу из борделя. На мужчину, которому она верила больше, чем себе.— Готова, — сказала она.Они вышли из сада, держась за руки, и ночь укрыла их своим тёмным плащом. Где-то в замке Изабелла строила планы, Регент точил когти, а Моргана плела интриги. Но здесь, в этот миг, были только двое.И боги, которые видели их клятву.Старая часовня была именно такой, как описывал Теодор — забытой, пыльной, с облупившейся росписью на стенах и алтарём из чёрного камня в центре. На алтаре едва теплился огонь — магический, не угасающий веками.— Здесь приносили клятвы первые короли, — тихо сказал Теодор. — До того, как истарионцы изменили всё. Здесь клялись