Он полоснул кинжалом по своей ладони, потом по её. Кровь смешалась, закапала на чёрный камень алтаря. Они произнесли клятву — тихо, но так, что, казалось, сами стены часовни внимали им. И когда их кулоны — синий камень Евы и чёрный луч звезды Теодора — вспыхнули в унисон, она почувствовала, как между ними пролегла невидимая, но неразрывная нить. Связь, которую не разорвут ни расстояние, ни время, ни смерть.
— А теперь, — сказал Теодор, и в его голосе впервые за вечер появилась робкая улыбка, — нам нужно место, где мы могли бы побыть вдвоём. Без свидетелей. Без страха, что кто-то войдёт.
— Я знаю одно такое место, — ответила Ева, вспомнив тёплый свет свечей в будуаре Элоизы и понимающий взгляд мадам Амариллис. — Это не королевские покои. Но там нас примут. И никто не потревожит.
Они приехали в «Лилию» глубокой ночью. Мадам Амариллис ждала их — в шёлковом халате, с распущенными волосами, но без тени удивления на лице. Она лишь внимательно посмотрела на них, на их сплетённые руки, на сияющие кулоны — и понимающе кивнула.
— Для новобрачных, — сказала она, протягивая ключ от самой красивой комнаты в салоне. — Мои поздравления. Вы оба этого заслужили.
Ева покраснела до корней волос, а Теодор, сжав ключ в ладони, тихо сказал:
— Спасибо, мадам. Я этого не забуду.
— Не стоит благодарности, ваше высочество. — Амариллис усмехнулась уголком губ. — Просто будьте счастливы. Это лучшая плата.
Комната оказалась больше и роскошнее, чем Ева ожидала. Шёлковые обои цвета слоновой кости, тяжёлые портьеры, огромная кровать под балдахином, горевшие в камине дрова, отбрасывающие танцующие тени на потолок. Из окна открывался вид на сияющий огнями Айнхар — город, который когда-то был для неё символом недосягаемости, а теперь… теперь здесь, в этом городе, она стала женой.
Теодор закрыл дверь и прислонился к ней спиной, глядя на неё — всю, от распущенных волос до кончиков пальцев, где всё ещё блестела засохшая кровь после клятвы.
— Ева, — сказал он, и голос его сорвался. — Моя жена. Я никогда не думал, что это слово может звучать так…
— Как? — тихо спросила она, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
— Как дом, — ответил он. — Как возвращение домой после долгого пути.
Он подошёл к ней и взял её за руки. Осторожно, как драгоценность. Потом поднёс её ладони к губам и поцеловал каждую — сначала одну, потом другую.
— Прости, — прошептал он. — Прости, что я не могу сейчас привести свою королеву в королевские покои. Что вместо этого мы прячемся в комнате борделя. Что ты не услышишь утром фанфары и не увидишь, как склоняются перед тобой придворные. Ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь всего.