Он целовал её медленно. Не жадно, не торопливо — с такой нежностью, что у неё на глаза наворачивались слёзы. Каждое его прикосновение было вопросом: «Можно?». Каждый его взгляд — просьбой. И она отвечала «да» снова и снова — кивком, вздохом, тихим стоном, когда его пальцы находили самые чувствительные места.
— Я боюсь сделать тебе больно, — прошептал он, и его дыхание сбилось.
— Не бойся, — ответила она, обхватывая его лицо ладонями. — Я сильная. Я выдержу. Выдержу всё, что угодно, только не твоё отсутствие рядом.
Когда их тела наконец соединились, Ева вскрикнула — не от боли, которая была острой, но короткой, а от потрясения. От ощущения полноты, завершённости, цельности. Она вдруг поняла, что всю жизнь была лишь половинкой — и только сейчас, в этот миг, стала целой.
Теодор замер, давая ей привыкнуть. Его лоб прижался к её лбу, глаза смотрели в глаза, и в его взгляде она читала благоговение.
— Ты — моя жизнь, — прошептал он. — Ты — моё дыхание. Моя душа.
— А ты — мой, — ответила она, обхватывая его ногами. — Мой навсегда.
И началось движение — медленное, ритмичное, похожее на танец, который они разучивали всю жизнь. Он входил в неё и выходил, и каждый толчок отзывался в её теле волной удовольствия, нарастающей, как прилив. Она вцепилась в его плечи, царапая кожу, не в силах сдержать дрожь.
— Ева, — простонал он, ускоряясь. — Я больше не могу…
— И не надо, — выдохнула она в ответ. — Я с тобой. До конца.
Мир вокруг взорвался искрами. Она почувствовала, как её тело выгибается, как мышцы сжимаются в сладкой судороге, как его имя срывается с её губ: «Теодор!»
А он, зарычав, прижал её к себе так сильно, что, казалось, хотел растворить в себе, сделать частью своего тела. Его дыхание было хриплым, сердце — бешеным. И в этот миг она почувствовала нечто большее, чем просто страсть — она почувствовала, как её кулон пульсирует в унисон с чёрным лучом его звезды, как их силы сливаются воедино, дополняя друг друга.
Жизнь и Разрушение. Свет и Тень. Муж и Жена.
Они лежали потом в темноте, переплетённые телами, не в силах говорить. Тишина была тёплой, наполненной дыханием и стуком сердец. Ева прижималась к его груди, слушая, как успокаивается его пульс, и чувствовала себя так, словно наконец-то нашла то место, где должна была быть всегда.
— Спасибо, — прошептал он вдруг. — За всё.
— За что? — удивилась она.
— За то, что родилась. За то, что нашла меня. За то, что согласилась стать моей. За эту ночь. — Он поцеловал её в макушку. — Ты даже не представляешь, как долго я ждал, чтобы назвать тебя своей.