Я постараюсь, — кивнула Ева.— Ты справишься, — Каэден улыбнулся. — Ты сильнее, чем думаешь.Дни потекли размеренно и счастливо.Ева вернулась в Цитадель — теперь уже не как студентка, которую все травили, а как уважаемый целитель, ученица самого Каэдена. Кора визжала от радости, когда увидела её живой, и повисла на шее. Даже Лира, встретив Еву в коридоре, задержалась и сказала:— Я знала, что ты не умерла. У мёртвых такой ауры не бывает.— Спасибо, Лира, — рассмеялась Ева.Алисия, услышав о возвращении Евы, заперлась в своей комнате и не выходила неделю. Говорили, она подала прошение о переводе в другой факультет, но ей отказали. Пришлось терпеть.По ночам, когда Цитадель затихала, Ева тайком пробиралась во дворец — или Теодор приходил к ней. У них были свои тайные ходы, свои условные знаки, свои маленькие радости.— Я люблю тебя, — шептал он, засыпая в её объятиях.— И я тебя, — отвечала она, и это было главным счастьем.День совершеннолетия Теодора наконец настал.Айнхар сиял огнями, улицы были заполнены народом, а во дворце готовился грандиозный бал — первый бал нового короля.Ева присутствовала на церемонии в качестве почётной гостьи — личной целительницы его величества. На ней было простое, но элегантное платье небесно-голубого цвета, и синий кулон на груди сиял в такт её сердцу.Она смотрела, как Теодор в коронационной мантии, с короной на голове, принимает присягу от лордов, и чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Её муж. Король.Изабелла стояла в первом ряду среди знати. Она тоже смотрела на Теодора, но в её взгляде не было ни радости, ни гордости — только холодный расчёт. Ева чувствовала этот взгляд кожей.— Она что-то задумала, — шепнула она Рорану, стоявшему рядом.— Я знаю, — тихо ответил он. — Мы следим. Но сегодня — его день. Пусть насладится.После церемонии начался бал. Теодор танцевал с придворными дамами — таков был этикет, — но каждый раз, проходя мимо Евы, бросал на неё такой взгляд, что у неё подкашивались колени.— Ты сегодня ослепительна, — шепнул он, когда они случайно встретились в пустом коридоре. — Я еле сдерживаюсь, чтобы не утащить тебя отсюда.— Терпи, — улыбнулась она. — Осталось недолго.— Я люблю тебя.— И я тебя.Поцелуй пришлось прервать — кто-то шёл по коридору. Но тепло этого мгновения осталось с ними на весь вечер.После бала Теодор удалился в свои покои. Он был счастлив — устал, но счастлив. Коронация позади, впереди — новая жизнь, новые планы, и Ева, всегда рядом.Он не заметил странного запаха в воздухе — тонкого, почти неуловимого.