Впервые её дар показался ей не просто личной тайной, а чем-то большим. Почему она должна его скрывать, когда вокруг столько боли? И раз уж у неё не было денег, чтобы накормить этих людей, у неё была сила, чтобы облегчить их страдания.
Следующие дни сложились в строгий ритм. Днём она бродила по самым бедным кварталам. Сначала просто наблюдала. Потом, не в силах терпеть, начала действовать.
Она подошла к той самой девочке, Лоре. Её брат, Мико, тут же встал настороже.
— Уходи, — прошипел он. — Нам ничего не нужно.
— Я могу помочь, — тихо сказала Евангелиона. — Твоя сестра… она больна.
У Лоры была горячка. Евангелиона прикоснулась к её горячему лбу, и перед её внутренним взором предстала знакомая картина — ослабленные потоки жизни в маленьком теле. Она сосредоточилась, направляя своё тепло, «заштопывая» разрывы. Через несколько минут Лора глубоко вздохнула и посмотрела на неё с интересом.
— Ты… колдунья? — с подозрением спросил Мико.
— Нет. Просто… умею помогать. Но никто не должен знать. Обещай мне.
Она помогала старику с больными суставами; женщине, искалеченной на фабрике; ребёнку с гноящейся раной.
Взамен она не просила денег. Но люди, тронутые её помощью, иногда делились с ней тем немногим, что имели: краюхой хлеба, горстью ягод, миской похлёбки. Так она и выживала эти дни. Её гордость молчала перед лицом голода и человеческой благодарности.
По вечерам, в своей каморке, она погружалась в «Хроники». Теперь она читала их как учебник. В книге описывалась природа магии как тонкой, разумной энергии. Она училась «настраивать» своё зрение. Сначала она видела только яркие вспышки жизни в людях. Потом начала замечать очень слабые, едва заметные сияющие нити, пронизывающие воздух. Остатки Великого Потока.
Однажды вечером, сидя у окна, она просто позволила себе почувствовать одну из таких нитей. Не схватить, а почувствовать. И нить откликнулась. Она поняла: магия не подчиняется силе. К ней можно только присоединиться. Эта мысль перевернула всё. Истарионцы поработили магию. Её же дар был основан на гармонии. Это была магия не взятия, а дарения.
В один из дней она забрела в небольшую книжную лавку. Хозяин, старый, подслеповатый человек, с интересом посмотрел на неё.
— Вам что-то конкретное, дитя моё?
— Я интересуюсь целительством, — осторожно сказала она.
Старик просиял.
— Редкое нынче стремление. — Он покопался на полке. — Жаль, конечно, что нынче к знаниям такое отношение. А вот в Айнхаре, слышал, ещё сохранились традиции. Там есть Цитадель Целителей. Школа. Говорят, лучшие лекари империи оттуда выходят. После окончания диплом дают. Легально работать можно.