— …а это наши лучшие студенты направления биомантии, — ворковал рядом ректор Цитадели, почтенный маг с лисьими глазками. — Крайне перспективная область, ваше высочество. Впрочем, некоторые считают её… спорной.
Теодор почти не слушал. Он смотрел, как одна из знатных студенток — высокая, темноволосая, с надменным профилем — что-то шепчет подруге, косясь в сторону той, в серой мантии. Шепоток пробежал по рядам, как змея. Кто-то усмехнулся. Кто-то демонстративно отвернулся.
Она — Евангелиона, он уже знал её имя — стояла одна посреди этого молчаливого презрения, и у него сжалось сердце.
— …соблаговолите лицезреть наши достижения в регенеративной магии… — продолжал ректор.
— Я хочу поговорить со студентами, — перебил Теодор, и его голос прозвучал резче, чем он планировал. — Не с профессорами. С теми, кто учится.
Ректор замялся, но перечить не посмел.
Теодор подошёл к группе, и лица мгновенно изменились. Надменность сменилась приторной услужливостью, враждебность — подобострастными улыбками. Все, кроме одной. Евангелиона смотрела на него настороженно, без тени заискивания, и это было… глотком свежего воздуха.
— Ваше высочество, позвольте представиться, — Алисия Валерьева выступила вперёд с ослепительной улыбкой. — Я леди Алисия из дома Валерьев. Моя семья имеет честь быть…
— Я знаю, кто вы, леди Алисия, — холодно оборвал её Теодор, даже не взглянув. Его взгляд был прикован к девушке в серой мантии. — А вы?
Ева подняла глаза. В них была усталость, настороженность и… твёрдость.
— Евангелиона. Просто студентка, ваше высочество.
— Просто студентка, которая, как мне докладывали, блестяще прошла тестирование и демонстрирует редкий дар, — сказал Теодор, намеренно громко, чтобы слышали все. — Архимаг Каэден высоко отзывался о ваших успехах.
По рядам пробежал новый шёпот, на этот раз иного свойства. Удивление. Неуверенность. Алисия побелела от злости.
— Ваше высочество слишком добры, — тихо сказала Ева. — Я лишь учусь.
— Учиться — не стыдно, — ответил Теодор, и в его голосе прозвучало нечто большее, чем простая вежливость. — Стыдно тем, кто вместо учёбы занимается пересудами.
Он не смотрел на Алисию, но все поняли, кому адресованы эти слова. В зале повисла напряжённая тишина.
Разговор был коротким. Теодору нужно было соблюдать приличия, он не мог выпытывать у неё правду о кулоне при всех. Когда он уходил, уже взявшись за дверную ручку, Теодор не выдержал. Он обернулся, пренебрегая этикетом, и встретил её взгляд через весь зал.
В этот раз в нём не было ни настороженности, ни страха. В нём была тихая, робкая надежда. И ещё кое-что — то самое узнавание, от которого у него самого перехватило дыхание. «Она помнит, — пронеслось в голове. — Помнит ту ночь у «Лилии». И чувствует то же, что и я».