— Потому что там, — он кивнул в сторону севера, где за горизонтом прятался родовой замок, — тебя не примут. Моя мать, твоя… бабушка… она не поймёт. Её род требует наследника чистой крови. Если ты появишься там, они сделают твою жизнь адом. Или хуже. А я… я не смогу защищать тебя каждый миг.
— Но ты же лорд! — воскликнул мальчик. — Ты главный!
Отец горько усмехнулся и погладил его по голове.
— Быть лордом, Арр, значит носить цепи, которые не видишь. Я главный в Совете, но я раб своего долга перед родом. Если я выступлю против них, они лишат меня всего. И тогда я не смогу помогать тебе даже так, как помогаю сейчас. Иногда, сынок, лучший способ защитить — это держаться на расстоянии. Запомни это.
А потом случилось то, что случилось. Отцу нашли невесту. Леди Ингрид из дома Стылых Ветров — богатую, знатную, с безупречной родословной и приданым, которое спасло бы род Ледяных Волн от долгов. Дед Аррена, старый лорд, поставил ультиматум: либо ты женишься на леди Ингрид и получаешь наследство, либо уходишь к своей рыбачке.
Отец выбрал брак. Аррен, даже будучи ребёнком, понимал — не от слабости, от отчаяния. Если бы он отказался, их всех троих просто стёрли бы в порошок. Но легче от этого понимания не становилось.
Тот последний приезд отец не улыбался. Он сидел на корточках перед сыном, и в его глазах стояли слёзы, которых Аррен никогда раньше не видел.
— Я не могу взять тебя с собой, — сказал он, и голос его дрожал. — Там тебя сломают. Я не позволю. Но я не оставлю тебя. Никогда. Запомни это крепко.
Он снял с себя цепочку с кулоном. Старым, тёплым, с бирюзовым камнем, который, казалось, светился изнутри.
— Это принадлежало моему отцу, а до него — его отцу, и так до самых Истоков. Наш род хранит это тысячелетиями. Говорят, сам Торам, Повелитель Вод, носил этот камень. Теперь это твоё. Ты — мой первенец, моя кровь, моя гордость, даже если мир никогда не назовёт тебя моим сыном. Носи это, Арр. И знай: вода тебя слышит. И я… я всегда буду рядом. Даже когда ты не будешь меня видеть.
Отец надел кулон ему на шею, поцеловал в лоб — долгим, прощальным поцелуем — и ушёл, не оглядываясь. Аррен смотрел ему вслед, пока фигура не растаяла в тумане. Потом подошла мать, обняла его за плечи, и они вместе стояли на берегу, слушая, как море оплакивает их потерю.
Больше они не виделись.
Аррен не плакал тогда. Он стоял на берегу и смотрел вслед удаляющейся лодке, сжимая в кулаке тёплый камень. И море в тот день было неспокойно — волны бились о скалы с такой яростью, какой старожилы не припомнят. Говорили, шторм разметал полдюжины рыбацких лодок. Но лодка отца прошла сквозь него, как нож сквозь масло.