— Я очень устал и проголодался, — сказал он, и в его голосе не было привычной твердости. — Мы можем поесть, а потом обсудить этот вопрос? Я уже распорядился накрыть нам здесь.
Она чуть помедлила.
— А… да. Конечно. Хорошо.
Он сел за стол, и служанки тут же внесли подносы.
— Как твои дела? — спросил он, беря палочки. — Чем ты тут занималась эти дни?
Она подняла на него взгляд — спокойный, чуть прищуренный.
— Ну, вы же всё знаете, Ваше Высочество. Мои служанки вам обо всём докладывают.
Он замер.
— Странно это, конечно, — продолжила она. — Госпожу Мао вы просили за мной не следить. А госпожу Дао — наоборот, попросили?
Принц приподнял бровь.
— Разве нет? — она чуть склонила голову. — Я вчера спросила о вас — и вы сегодня пришли.
— Это совпадение.
— Получается, вы и раньше меня обманывали?
Он положил палочки, помолчал.
— Хорошо. Будем честны друг с другом. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — После того безобразия, которое тебе устроила предыдущая хранительница, я переживал за тебя. И взял тебя под свою опеку. Только и всего. У госпожи Дао гораздо больше такта, чем у госпожи Мао. Она не докладывает мне о тебе лишнего. — Он выдержал паузу. — Тебя сейчас всё устраивает?
— Да. Вполне.
— Хорошо.
— Но я хочу отсюда уйти.
— Так… — он взял чашку с вином. — Подожди. Давай всё-таки сначала поедим. Обсудим чуть позже. Будешь?
— Нет, спасибо.
— А я буду.
Он отпил, не глядя на неё. Она взялась за еду, но вкуса почти не чувствовала. Они ели молча — и в этой тишине было больше разговора, чем в словах.
Когда тарелки опустели, он протянул ей руку.
— Пойдём прогуляемся?
Она серьёзно посмотрела на его ладонь — широкую, с длинными пальцами, сильную — и задумалась. Почему-то именно к нему прикоснуться было труднее всего.
Она не помнила в своей жизни другого человека, чьего прикосновения она бы так избегала. Ну разве что принц Ки. Но там было отвращение — холодное, жгучее, как яд. Здесь — совсем другое.
Конечно, в первую очередь — он был из сильных мира сего, а с ними она не хотела иметь ничего общего. Кроме того, она знала: стоит мужчине позволить прикоснуться хотя бы к руке — и он уже считает, что получил доступ ко всему твоему телу.
Но сейчас игнорировать его протянутую руку было уже глупо. Она нерешительно протянула свою — и замерла на полпути, не в силах сделать последнее движение.
Тогда он наклонился, осторожно перехватил её ладонь — своей тёплой, широкой ладонью — и помог подняться.
И в этот момент, когда её пальцы оказались в его пальцах, она вдруг поймала себя на мысли, что ей совсем не хочется, чтобы он ее отпускал.