— Его Величеству срочно нужен успокоительный отвар, — громко и четко произнесла Ли Сиань, заставив солдат за их спинами вздрогнуть от сдерживаемого смеха. — А я подожду. У меня ничего серьезного. Просто царапина, от которой Его Высочество готов вызвать небесную кару на весь гарнизон.
Офицер Чжоу, видевший короткий миг поцелуя со спины девушки, переводил взгляд с обеспокоенного лица принца на крайне раздраженную Ли Сиань. Принц продолжал прижимать ее к себе, одной рукой удерживая раненую руку над ее головой. И глядя на это, офицер с горечью подумал, что ему, простому смертному, здесь уже ничего не светит. Рано или поздно она будет принадлежать принцу, и не важно, нравится ли это ей самой. Такие, как Чжу Ди, не отпускают свою добычу.
А на балкончике одного из зданий, окружавших плац, генерал Чао стоял с чашкой чая и довольно улыбался в седые усы. Он видел все. И короткий поцелуй, и то, как девушка, вместо того чтобы смутиться, зашипела на принца, словно рассерженная кошка. «Хорошая пара, — подумал генерал, отхлебывая чай. — Долго будут царапаться, зато потом…»
— Я так рад, что у Вас с Его Высочеством взаимно, — говорил господин Джинг-Ду, неторопливо промокая рану на плече Ли Сиань снадобьем. В его голосе звучало теплое удовлетворение, словно он наблюдал за удачным медицинским случаем.
— Что взаимно? — спросила Ли Сиань, глядя в стену. Она все еще кипела.
— То, что Вы нравитесь друг другу.
— Не говорите глупостей, господин Джинг-Ду. Вы же врач, серьезный человек. Вам ли верить в сказки?
Она сидела на кушетке в его кабинете, куда, слава небесам, она дошла сама. До этого она высказала принцу в лицо все, что думает о его удушающей заботе, публичных выходках и руке на талии. Он еще пытался подхватить ее на руки, чтобы отнести в лечебницу, и ей даже пришлось пригрозить сломать ему что-нибудь, если он сейчас же не успокоится. Угроза, кажется, подействовала.
— Моя старшая дочь все детство потешалась и издевалась над одним соседским мальчиком, — начал господин Джинг-Ду, не обращая внимания на ее протесты. — Дня не проходило, чтобы она не придумала новую каверзу. А он все терпел. И когда ее приехали сватать за совершенно другого, она побежала плакать не к матери, не к сестрам, а к нему. И рыдала до тех пор, пока его родители не пришли ко мне с поклоном и просьбой выдать ее за него замуж. Счастливей пары я за всю жизнь не встречал.
— Очень рада за Вашу дочь, но мы же с Его Высочеством не дети, — отрезала Сиань.
— Не дети, — согласился врач, завязывая чистую повязку. — Но я не вижу абсолютно никакой разницы. Вы издеваетесь над Его Высочеством точно так же, как моя дочь, а он точно так же, как мой зять, Вас терпит. Стиснув зубы и с обожанием в глазах.