Первой была доставлена одетая в ночной халатик, испуганная и ничего не понимающая мисс Кокс. Увидев тело, она ойкнула и прикрыла рот ладошкой:
— Что случилось…
— Обсуждение будет после кворума, — отрезал Найджел.
Злость не проходила. В конце концов, за объектами эксперимента должна была следить именно обленившаяся докторша.
Не до конца проснувшийся, но очень серьезный аналитик появился еще через три минуты. Сопровождавший его морпех козырнул и занял пост неподалеку от каюты.
— Так, — Джонс заглянул внутрь. — Так…
— Пустите меня, мать вашу!
Ругавшегося и вырывавшегося Хоука притащили сразу двое десантников. Впрочем, увидев собравшихся, оператор сразу утихомирился.
Солдаты, сдав его шефу полиции, заняли пост чуть дальше по коридору.
— Что же, — Найджел обвел собравшихся суровым взглядом. — Я хочу знать. Хочу знать, почему умер мистер Ки, почему не умер мистер Хоук и почему о смерти мистера Ки я узнаю не от его лечащего врача. Слушаю очень внимательно.
Доктор Кокс, заметно съежившаяся после этих слов, тихо проговорила:
— Я виновата, шеф Гатлинг, я согласна понести наказание…
Ему стало противно.
— Давайте без лишнего драматизма. Мы не в том положении, чтобы заниматься наказаниями. Если уж на то пошло, то больше виноват я, как куратор эксперимента. Мне просто нужно, чтобы это никогда больше не повторилось. И чтобы вы выдали мне медицинское заключение. Сейчас же.
Девушка неожиданно села на пол и залилась горькими слезами. Стоявший рядом оператор дернулся было к ней, но поймал ледяной взгляд полицейского и благоразумно остался на месте.
— Судя по выражению лица и положению конечностей, мы имеем дело с комбинацией нейротоксинов, — бесстрастно произнес рассматривавший тело аналитик.
— Вы уверены?
— Обратите внимание на выражение лица и расширенные зрачки. Перед смертью ему было очень больно. Я предполагаю, что эта боль оказалась вызвана именно общим поражением нервных центров, а не раной в желудке или еще чем-то подобным. С другой стороны, взгляните на руки. Для подобной смерти характерны судороги либо эмбриональная поза. Здесь же мы видим полное расслабление. Это характерно для ядов, блокирующих передачу нервных импульсов.
Аналитик немного помолчал. Затем недоуменно пожал плечами:
— Вообще, это очень странно. И звучит довольно глупо — какая боль при отключенных нервах? Но я уже ничему не удивляюсь.
— Вы согласны? Или вам нужно еще время для того чтобы поплакать?
— Да, нужно! — Истерично взвизгнувшая докторша снова залилась слезами.
Найджел поморщился и выглянул в коридор:
— Ты. Отведешь мисс Кокс домой, потом останешься на дежурстве. В каюте блокировать связь. Полная секретность. Когда она успокоится и соберется с мыслями, проводишь в госпиталь.