— Я уже не могу! — изнывала мать. — Ева, ты меня слышишь? Я не могу уже.
— Угу, — отвечала я на автомате, стараясь пропускать мимо ушей ее жалобы.
Потом она захотела есть. Я взяла с собой только снеки — пару шоколадных батончиков, бисквиты, чипсы и две бутылки минералки.
— Это не еда. Я такое не хочу. Меня еще больше затошнит. Здесь должен быть вагон-ресторан. Вряд ли там, конечно, найдем что-то достойное, но хоть что-то да будет. Пойдем лучше туда?
Я отказалась.
— Тогда я одна схожу.
Из-за вони и духоты мне в горло кусок не лез. Так что я дала матери карточку. Рискованно, конечно, но иначе она просто измучила бы меня нытьем. Ну а свою она еще до отъезда опустошила в ноль. И сети не было, чтобы закинуть ей денег.
— Только не потеряй. И сильно не транжирь.
— Ева, не позорь меня, — зашипела она. — Можно подумать, я только и делаю, что транжирю и карточки теряю.
Вообще-то так оно и есть — один раз она умудрилась забыть карту в банкомате, второй раз — просто посеяла вместе с сумкой в уборной торгового центра. Но я душнить и припоминать не стала.
К тому же мать сразу повеселела. Даже навела марафет, будто собралась в настоящий ресторан, а не в вагонную забегаловку.
И пусть. Тут уж как в поговорке — чем бы дитя ни тешилось. И мне хоть какая-то передышка. Полчаса побуду без ее капризов и жалоб, а то и час, если повезет.
Но «везло» гораздо дольше. Я зачиталась и не сразу обратила внимание, что времени прошло уже порядком. Спохватилась лишь часа через три, не меньше, когда за окном начало смеркаться. Спрыгнула с полки и отправилась на ее поиски.
Впрочем, я зря так встревожилась. Мать, к счастью, никуда не делась и ни в какие неприятности не влипла, а всё это время продолжала сидеть в вагоне-ресторане. Правда, с каким-то незнакомым бородатым мужиком в спортивном костюме.
Они пили и премило общались. Я бы даже сказала — слишком премило. Он уже ей что-то нашептывал на ухо, придвинувшись непозволительно близко, а она заливисто смеялась, накручивая на палец светлый локон.
Увидев меня, она слегка сконфузилась в первый момент. И даже немного отодвинулась от бородатого.
— Ой, Ева… А ты чего здесь? Поужинать пришла?
— Нет, я пришла за тобой.
Однако возвращаться она наотрез отказалась.
— Не пойду. Не хочу. Что там делать? Я и так, кажется, вся насквозь пропахла этой вонью.
Мужик тут же ткнулся носом в ее плечо, втянул воздух и произнес:
— Ммм… Анечка, ты пахнешь божественно…
Ну, капец!
Видать, я так красноречиво на него уставилась, что мать неловко поерзала и поспешно сказала:
— Всё хорошо, Ева. Мы просто общаемся. Ничего такого. Ты иди, не волнуйся. Я еще часок-другой посижу здесь и приду.