Ника Лисичникова даже подошла ко мне и попросила: «Слушай, Ев, угомони свою мать. Что с ней случилось? Как с цепи сорвалась… Чего она на моего отца вешается?».
«А твой отец откуда сорвался? Не очень-то он против, как я погляжу», — огрызнулась я, но сама пошла за матерью.
Кое-как выловила ее — буквально оттащила от отца Лисичниковой, который, кстати, и сам пожирал ее масляным взглядом. Усадила мать в такси и отправила домой, а через час она вновь заявилась.
Это был просто шок, когда она распахнула двери зала и объявила громко и радостно: «А вот и я!».
В тот вечер я готова была сквозь землю провалиться. Хорошо хоть к тому времени кто-то еще из родителей напился, и она была не единственной на арене, но все равно вспоминать тошно.
Тогда она уходила в отрыв после очередной крупной ссоры с отцом. У нее всегда один сценарий в такие моменты — напиться с горя, а потом окружить себя мужским вниманием. Она заверяла, что никогда ни с кем и ничего, просто ее утешает то, что она может еще кому-то нравиться.
И вот теперь снова… утешается.
Мать достала из сумки зеркальце и придирчиво себя осмотрела.
— Мне никто не дает даже тридцати. Помнишь вчера? Анатолий всерьез решил, что мы с тобой сестры. Интересно посмотреть, как выглядят мои однокласснички, — хмыкнула она.
Затем помрачнела, будто вспомнила что-то неприятное.
— Ев, тебе там про меня наверняка будут всякие гадости рассказывать… Ты никого не слушай. Люди в той дыре такие завистливые и злобные. Хлебом не корми — дай посплетничать и обвинить во всех смертных грехах.
— Да тебя там, скорее всего, никто и не помнит уже. Почти двадцать лет прошло, как ты оттуда уехала…
— Ой, хоть бы, — вздохнула она. — Если честно, никого не хочу видеть. Не думала я, что вообще придется туда вернуться. Ну, ничего, это временно.
По рассказам матери и кое-каким обрывкам, я знала, что она сбежала из родного города сразу после школы. Чуть ли не в ночь выпускного. Причем именно сбежала. Одна, без денег, без вещей. Но почему — она не признавалась. Отговаривалась, что ее там обидели, не поняли, оболгали. И каждый раз отмахивалась: «Не хочу даже вспоминать!».
Знаю, что она ни разу туда больше не приезжала. Не звонила никому, не писала, ни о ком не вспоминала.
«У меня там никого нет», — утверждала она, когда я, маленькой, расспрашивала о ее прошлом.
Но теперь выяснилось, что это не совсем так.
Да, она и правда осталась сиротой в пятнадцать лет. Ее мать, моя бабушка, запустила аппендицит и умерла от перитонита. Отец ее погиб еще раньше — сорвался с вышки. Несчастный случай.