— У нас есть то, чего нет у них, — твёрдо сказал Теодор. — Мы.
Он посмотрел на своих соратников. Кнут — огромный, как скала, с красным камнем, пульсирующим на груди. Аррен — спокойный, как море перед бурей, с бирюзовым огнём в глазах. Каэден — старый, но прямой, как струна, с золотым медальоном, излучающим тёплый свет. Ева — его жена, его сердце, его жизнь, с синим кулоном, сияющим в такт её дыханию.
И он сам — с чёрным лучом звезды, пульсирующим в унисон с его кровью.
Они стояли на краю пропасти, и Ева чувствовала, как его рука сжимает её ладонь. «Мы победим, — сказал он ей взглядом. — Или умрём вместе. Но мы не отступим».
— Они близко, — сказал Кнут, глядя в небо. Дирижабли уже можно было разглядеть — огромные сигарообразные туши, набитые солдатами, с магическими пушками, наведёнными на землю. — Я пойду первым.
— Кнут, один против тридцати семи? — воскликнул Роран.
— Не один, — кузнец усмехнулся и поднял руки. — Я с огнём.
Он шагнул вперёд, отделяясь от отряда, и поднял ладони к небу. Красный камень на его груди вспыхнул так ярко, что на мгновение все зажмурились.
А потом из его рук вырвалось пламя.
Первый шар ударил в ближайший дирижабль. Обшивка вспыхнула мгновенно, и огромная машина, объятая пламенем, рухнула вниз, разносясь в щепки о скалы.
— Один! — крикнул Роран, считая.
Второй шар нашёл цель — ещё один дирижабль загорелся и, кувыркаясь, полетел в пропасть.
— Два!
Кнут работал, как машина, как кузнец, кующий смерть. Его лицо было спокойным, почти отрешённым — только красный камень пульсировал всё быстрее, отдавая силу.
Ева смотрела на него, и сердце её сжималось. «Он сгорит, — подумала она. — Если не остановится, он сгорит».
— Девятнадцатый, двадцатый, двадцать первый! — Роран уже не кричал, а выдыхал цифры с благоговением.
Из тридцати семи дирижаблей в воздухе осталось шестнадцать — и те в панике разворачивались, пытаясь уйти под прикрытие скал.
Кнут выпустил ещё один шар — двадцать второй — и пошатнулся, готовый рухнуть. Теодор подхватил его, не давая упасть.
— Я в порядке, — прохрипел кузнец, тяжело дыша. — Просто… отдохну немного. А вы идите. Осталось всего шестнадцать. Аррен справится с ними.
— Ты герой, — сказал Аррен, глядя на него с уважением. — Настоящий.
— Иди ты… со своим геройством, — огрызнулся Кнут, но в его глазах мелькнула гордость.
---
Уцелевшие шестнадцать дирижаблей, оправившись от паники, начали высаживать десант. Сотни солдат в сияющих доспехах сыпались на склоны, перекрывая путь к вершине.
— Теперь моя очередь, — сказал Аррен, выходя вперёд.
Он подошёл к краю обрыва и посмотрел вниз. Бирюзовый камень на его груди вспыхнул — не так ярко, как красный у Кнута, но глубже, спокойнее, древнее.