«…Мы пришли как исследователи, чтобы учиться и делиться знаниями. Правящая элита встретила нас с подозрением, но и с интересом. Их магия груба, основана на силе воли, но не на понимании. Они видят в «Дыхании Мира» лишь ресурс…»
Далее тон записи менялся, в них появлялась горечь.
«…Малархон всё чаще уединяется с верховным жрецом местного культа. Я чувствую тревогу. Лираэль говорит, что в сердце Малархона зародилась тень. Он говорит о «порядке», о «контроле». Он утверждает, что эти дикари не достойны такого дара и что мы должны «защитить» магию от них…»
«…Сегодня случилось непоправимое. Малархон предал нас. Он убедил слабовольного правителя, что Великий Поток опасен и нестабилен. Он предложил «стабилизировать» его, заключив в источник на вершинах гор. Мы были против. Но Малархон и жрецы нашли способ обмануть и нас. Они использовали наши же силы, создав ритуал Заточения. Лираэль, Каэл, Торам и я… мы были отторгнуты Потоком, который мы же и помогли сковать. Наши силы, лишённые подпитки, иссякли…»
Последняя запись была сделана дрожащей рукой.
«…Мы не можем позволить нашему наследию исчезнуть. Мы попытались запечатать наши силы в кулоны, чтобы наследие не пропало. Но сила Малархона, сила Разрушения, была для нас недоступна. Он слился с ней, сделав её частью своей сущности. Она будет передаваться в его роду по крови. Нам удалось создать лишь четыре артефакта: Созидания, Жизни и Смерти, Огня и Воды. Лираэль удалось соединить свою силу с силой Малархона. Мы рассеялись по миру. Лишь когда носитель крови Малархона объединится с четырьмя хранителями кулонов, оковы с Дыхания Мира будут разорваны. Да простит нас Эфирион…»
Теодор откинулся назад, и комната поплыла у него перед глазами. Правда была страшнее, чем он мог предположить. Его предок не просто украл магию. Он намеренно исказил саму природу этого мира. И его собственная кровь, кровь Теодора, была ключевой частью этой тюрьмы. Он был Пятым. Не хранителем, а носителем проклятой силы Разрушения, что сковала мир.
Он смотрел на свои руки. В его жилах текла сила, которая обрекла континенты на нищету, а людей — на страдания. Он был не наследником трона, а наследником величайшего преступления.
Но в этом откровении таилась и надежда. «Лишь когда носитель крови Малархона объединится с четырьмя хранителями… оковы будут разорваны». Он был не проблемой. Он был решением. Его судьба — не править сломленным миром, а исцелить его.
Он вышел из тайной комнаты, и его охватило новое, доселе незнакомое чувство — ясность. Дворец, интриги регента, предстоящая коронация — всё это было мелким театром на фоне той гигантской задачи, что легла на его плечи.