— Евангелиона, — голос декана был ледяным, — вы немедленно пройдёте с нами. Обнаружены факты, компрометирующие вас и бросающие тень на репутацию Цитадели.
— Какие факты? — Ева старалась, чтобы голос не дрожал, хотя сердце ухнуло в пятки.
— Свидетели утверждают, что вы тайно встречались этой ночью в старом саду с… лицом мужского пола. — Декан запнулся, видимо, не решаясь назвать имя принца без доказательств. — Это грубейшее нарушение устава.
— Я гуляла в саду. Это не запрещено.
— В полночь?
— Мне не спалось.
— Лжёшь! — выкрикнула Алисия, выступая вперёд. — Я сама видела! Вы разговаривали! Он касался тебя! И твоя побрякушка на шее светилась, как маяк!
Ева похолодела. Кулон. Если они отберут кулон…
— Леди Алисия, — декан осадил её взглядом, — предоставьте разбирательство нам. — Он повернулся к Еве. — На время следствия вы отстраняетесь от занятий. Ваша комната будет опечатана. Ваши личные вещи, включая… украшения… будут изъяты для проверки.
— Нет! — вырвалось у Евы. Она инстинктивно прикрыла грудь рукой. — Это… это память о матери. Это не имеет отношения к делу!
— Имеет, если оно светится, — жёстко сказал декан. — Отдайте добровольно, или мы применим силу.
Маги шагнули вперёд. Ева сжалась, понимая, что сопротивление бесполезно. Её просто раздавят.
— Не надо силы.
Голос раздался из коридора. Спокойный, властный, не терпящий возражений.
Все обернулись.
В дверях стоял Теодор. Не один — с ним были Роран и двое гвардейцев в полной парадной форме. Принц был одет по всей строгости этикета — расшитый золотом камзол, королевская цепь на груди, холодное, надменное выражение лица, которое Ева видела только на портретах.
— Ваше высочество! — декан опешил, но быстро взял себя в руки и поклонился. — Мы не ожидали…
— Я знаю, что вы не ожидали, — оборвал его Теодор, входя в комнату и окидывая взглядом всю сцену. — Иначе, полагаю, вы бы не устроили этот спектакль без моего ведома.
— Спектакль? — декан побледнел. — Ваше высочество, леди Алисия сообщила о нарушении…
— Леди Алисия, — Теодор перевёл взгляд на замершую девушку, и тот был таким холодным, что она инстинктивно отступила на шаг, — сообщила о том, чего не поняла. Да, этой ночью я был в старом саду. Да, я разговаривал с Евангелионой. Потому что я сам просил её о встрече.
В комнате повисла мёртвая тишина. Алисия открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. Декан побелел так, что слился со стеной.
— Я… вы… но зачем? — выдавил он.
— Это не ваше дело, — отрезал Теодор. — Мои личные встречи не подлежат обсуждению Совета Цитадели. Но раз уж так вышло, — он сделал паузу, обводя взглядом присутствующих, — я скажу. Евангелиона — не просто студентка. Она — личная целительница, приглашённая мной для консультаций по одному… деликатному вопросу. Всё, что вы видели, — часть её работы. А теперь, — его голос стал жёстким, как сталь, — вы все свободны. Кроме вас, декан. И леди Алисии. С вами у меня отдельный разговор.