— Успокойся, Грегор, ты распугаешь всех девиц в округе своим воинственным пылом, — с укором сказал самый младший в компании, юный барон Финнеган, прозванный за рыжие волосы и веснушки Лисёнком. Он обожал слушать старших и строить из себя взрослого.
Пятым в их компании был единственный, кто не принадлежал к знати, но чьё присутствие Теодор ценил больше всего. Это был Роран, сын начальника дворцовой стражи. Коротко стриженный, с умным и спокойным взглядом, он редко говорил первым, но когда говорил — его слушали.
— Кстати о девицах, — Карриан снова привлёк всеобщее внимание. — Видел вчера леди Изабеллу? Наконец-то вернулась из своих поместий. Выросла, расцвела… Настоящий бутон розы, готовый раскрыться.
— И готовый уколоть шипами своего надменного характера, — усмехнулся Теодор. — Я с ней в детстве в прятки играл. Она так злилась, когда проигрывала, что могла мою любимую игрушку в фонтан швырнуть.
— Характер — дело наживное, ваше высочество, — вставил Джулиан. — Зато какие глаза! Глубокие, как озёра в сумерках…
— Озёра, озёра… — перебил его Грегор. — Вот леди Вивиан — вот это девушка! Ездит верхом не хуже любого из моих солдат, фехтует… Настоящая воительница!
— И похожа на переодетого в платье драгуна, — язвительно заметил Финнеган, и компания разразилась смехом.
Теодор присоединился к смеху, но его взгляд был отсутствующим. Он смотрел на своих друзей. Карриан — хваткий делец, мечтающий лишь о приумножении состояния. Джулиан — витающий в облаках романтик. Грегор — воин, жаждущий славы. Финнеган — ребёнок, играющий во взрослого. Хорошие ребята. Верные. Но их заботы были так… ограничены. Они видели мир через призму своих увлечений и не заглядывали за горизонт.
Его взгляд встретился со взглядом Рорана. Тот молча сидел, чистя яблоко небольшим ножом. В его глазах Теодор прочёл то же понимание. Они оба знали, что за блестящим фасадом Айнхара скрываются иные проблемы — голодные кварталы внизу, интриги регента, шепотки о недовольстве среди народа.
— О чём задумался, Тэо? — спросил Карриан, заметив его задумчивость. — Уж не о той ли таинственной незнакомке, что является тебе по ночам?
— Может, он влюбился в одну из своих статуй? — подал голос Финнеган.
— Нет, — Теодор вынырнул из своих мыслей и снова надел маску беззаботного принца. — Просто думаю, что все вы — сборище бездарных поэтов и хвастунов. Особенно ты, Карр, со своим утлым корабликом.
— Утлым?! — возмутился Карриан, и дружный хохот снова покатился по террасе.
Только Роран, закончив с яблоком, тихо сказал, чтобы слышал один Теодор: