В тот же вечер к нам заглянул Жозеф. У него была разбита губа, а на скуле наливался синяк.
— Вы ранены, капитан! — ахнула я, велев Анабель немедленно принести таз с водой и чистые бинты.
— Пустяки, мадам, — Жозеф поморщился, прикладывая влажную ткань к лицу. — Это не на фронте. Это здесь, на улицах Парижа. Марсельцы сцепились с нашими патрулями. Мы пытались навести порядок, но они называют нас «собаками Лафайета» и прислужниками тирана. Между новыми добровольцами и теми солдатами Национальной гвардии, кто еще верен присяге, вспыхивают жестокие драки по всему городу. Мы теряем контроль.
С каждым днем кольцо вокруг монархии сжималось все туже, принимая уже официальные формы.Третьего августа Василий Петрович вернулся с дипломатической встречи с известием, которое не оставляло камня на камне от надежд на мирный исход.
— Сорок семь из сорока восьми районов Парижа подали петиции в Собрание, — мрачно сообщил граф, расстегивая ворот сорочки. — Якобинцы и кордельеры полностью подмяли под себя настроения масс. Знаешь, кто зачитывал эти петиции депутатам? Сам мэр Парижа, Петион. И требование у них одно — немедленное смещение короля.
— А если Собрание откажет? — с замиранием сердца спросила я.
— Они уже дали ответ на этот вопрос, — муж тяжело опустился в кресло. —Четвертого августа одна из самых радикальных секций сделала официальное заявление. Они объявили Собранию ультиматум: если до десятого августа король не будет низложен, предместья поднимут восстание.
Осажденная крепость и переворот в ратуше
Угроза была настолько явной, что королевский двор наконец начал действовать, готовясь к последнему бою.
— Тюильри сейчас напоминает осажденный военный лагерь, — рассказывал Василий Петрович. — По просьбе двора швейцарская гвардия получила подкрепление. К ним присоединяются вооруженные дворяне — те немногие, кто не эмигрировал и готов сложить голову за Людовика. Дворец ощетинился ружьями.
При этих словах я похолодела, инстинктивно сжав в кармане ключ. Моя тайная мансарда на улице Сен-Тома-дю-Лувр! Я покупала ее как тихое убежище, чтобы затеряться в толпе, а оказалось, что она расположена прямо на линии грядущего фронта. Если десятого августа начнется штурм дворца, этот район превратится в кромешный ад.
Но события опередили даже этот страшный ультиматум.
В ночь надевятое августа Париж не спал. Над городом гудел набат. Тяжелые, размеренные удары колоколов били по натянутым нервам, предвещая катастрофу.
Утром граф, пославший своих самых надежных людей на разведку, принес ошеломляющие новости.