Он отстранился, взял меня за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
— Я знаю, что вам страшно, Анна. Но я обещаю вам: как только мы уладим последние формальности с нашим швейцарским банкиром, мы уедем отсюда. Я не позволю ни одному волоску упасть с вашей головы. Мы вернемся в Лондон или в Неаполь, куда пожелаете. Только продержитесь еще немного.
Я кивнула, стараясь улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. Я прижалась к его груди, слушая ровный, уверенный стук его сердца, и мысленно молилась, чтобы мы успели. Чтобы наш изящный, расчетливый план побега не разбился о слепую ярость толпы, которая уже готовилась разорвать этот тихий, светящийся в ночи город на куски.
глава одинадцатая
Глава11.Зеленая кокарда
Июль тысяча семьсот восемьдесят девятого года обрушился на Париж беспощадным, иссушающим зноем. Каменные мостовые раскалились так, что, казалось, подошвы туфель вот-вот начнут плавиться. Город задыхался в пыли и липком, невыносимом ожидании.
Двенадцатого июля, в воскресенье, этот гнойник наконец прорвало.
Мы сидели в прохладном, затененном кабинете нашего особняка, когда Архип, забыв постучать, ворвался внутрь. Его лицо, обычно невозмутимое, было напряженным.
— Ваше Сиятельство, — он тяжело дышал, словно бежал всю дорогу. — В городе бунт. Настоящий. Король дал отставку министру Неккеру и приказал ему покинуть пределы Франции. На заставах собираются наемные полки — швейцарцы и немцы. Народ говорит, что Версаль готовит резню парижан.
Василий Петрович медленно, очень медленно отложил перо.
Жак Неккер, министр финансов, был единственным человеком в правительстве, которому Третье сословие еще хоть как-то верило. Его отставка означала для толпы одно: двор решил задушить Национальное собрание силой оружия. Мой внутренний историк сглотнул горький комок. Двенадцатое июля. Точка невозврата пройдена.
— Архип, — голос графа был ледяным и собранным. — Заложи легкий выездной экипаж. Без гербов. Без ливрей. Лошадей возьми самых резвых, вороных. Мы с графиней едем в город.
Я удивленно посмотрела на мужа.
— Вы с ума сошли, Василий Петрович? Вы же сами говорили, что в толпу соваться нельзя!
— Мы не полезем в толпу, душа моя, — отрезал Воронцов, подходя к шкафчику и доставая ту самую шкатулку с версальскими пистолетами. Он быстро, привычными движениями проверил заряды и сунул оружие в карманы своего неприметного темного сюртука. — Но мы должны своими глазами увидеть, кто сейчас контролирует улицы. Политика делается не в кабинетах, когда на площадях начинают кричать. Мне нужно оценить масштабы катастрофы.