— Нет, — прошептала я вслух, до боли сжимая подлокотники кресла. — Я не позволю этому случиться.
Мой спаситель из двадцать первого века объединился с интриганкой восемнадцатого. Если мы с Василием Петровичем умудряемся вытаскивать из страны виконтов и прятать их под видом конюхов, значит, мы сможем вытащить и ребенка!
Мой мозг заработал с лихорадочной скоростью. Нужна замена. Другой мальчик, похожий по возрасту и комплекции, в идеале — смертельно больной сирота, которому всё равно осталось жить считанные дни и который умрет в Тампле вместо принца, позволив официальной истории идти своим чередом. Нужен подкуп стражи. Нужны фальшивые документы. И нужен гениальный план отхода.
Оставалось самое сложное.
Уговорить моего невероятного, прагматичного мужа ввязаться в авантюру, равной которой не было в истории Европы. Похищение наследника французского престола было государственной изменой немыслимого масштаба, актом, который мог стоить головы не только нам, но и бросить тень на всю Российскую Империю.
Но я знала, что граф Воронцов однажды уже шагнул против присяги ради спасения страны. Теперь мне предстояло заставить его шагнуть в бездну ради спасения одного-единственного невинного ребенка.
глава тридцать первая
Глава31.План графини Воронцовой
Весь день я готовилась к генеральному сражению. Я мысленно выстраивала аргументы, подбирала исторические примеры, репетировала интонации — от молящих до категоричных. Я была уверена, что мой прагматичный, расчетливый муж, узнав о моей безумной идее похитить наследника французского престола, придет в ужас и категорически запретит даже думать об этом.
Но я зря тревожилась. Моя идея совершенно не испугала графа.
Когда вечером, оставшись наедине, я на одном дыхании, с горящими глазами выложила ему свой план спасения Луи-Шарля, Василий Петрович не стал кричать или хвататься за сердце. Он лишь долго смотрел на меня, отложив книгу на столик, а затем его губы тронула мягкая, снисходительная и невероятно теплая улыбка.
— У тебя бесстрашное сердце, душа моя, — произнес он, качая головой.
— Спасибо, — я с облегчением выдохнула, чувствуя, как спадает внутреннее напряжение.
— И легкомысленная голова, уж прости, — тут же добавил он с легкой иронией, поднимаясь с кресла и подходя ко мне. — Ты предлагаешь мне украсть дофина Франции из-под носа Национальной гвардии. За такое, моя милая, нас не просто казнят — нас четвертуют на Гревской площади.
— Но вы не сказали «нет», Василий Петрович, — я с надеждой заглянула в его глаза, уловив в них тот самый азартный блеск, который появлялся каждый раз, когда он садился за карточный стол с Талейраном или обводил вокруг пальца австрийского императора.