Когда наша карета выехала за ворота и смешалась с городским потоком, Василий Петрович тяжело оперся на набалдашник трости и прикрыл глаза.
— Гражданин Капет... — глухо произнес он. — Какое жестокое, извращенное падение. Это уже не монархия, Анна. Это агония. Они заперты в клетке с тигром и делают вид, что это просто светский раут.
— Мальчик... — я судорожно вздохнула, вспоминая фигурку дофина в саду. — Как же мне жаль их детей, Василий Петрович.
Граф молча взял мою руку и крепко сжал ее. В этот день, покинув ледяные залы Тюильри, мы оба окончательно поняли: для этой семьи пути назад больше не существует. Их судьба была предрешена, и нам оставалось лишь молиться, чтобы их конец был быстрым.
глава двадцать седьмая
глава27 Новости из Неаполя
Сентябрь тысяча семьсот девяностого года заливала Париж холодными, беспросветными дождями. Почтовое сообщение с остальной Европой из-за постоянных забастовок и проверок на заставах работало из рук вон плохо. Письма шли месяцами, терялись или вскрывались революционными комитетами.
Поэтому, когда в то промозглое утро я спустилась в кабинет Василия Петровича, меня поразила совершенно нетипичная для последних месяцев картина.
Дверь была приоткрыта. Мой муж, обычно сдержанный и суровый при чтении утренних депеш, стоял у окна с бокалом коньяка в руке и широко, искренне улыбался. А посреди кабинета находился наш секретарь Жозеф.
Этот всегда безупречно спокойный, собранный молодой человек, чьи нервы казались стальными даже во время обысков Национальной гвардии, сейчас выглядел совершенно иначе. Его руки, сжимавшие несколько смятых, исписанных убористым почерком листов, мелко дрожали. Щеки пылали, а в умных карих глазах блестели нескрываемые слезы.
— Что случилось? — я с тревогой переступила порог, инстинктивно готовясь к очередным плохим новостям.
— Случилось чудо, Аннушка, — бархатистым голосом ответил Василий Петрович, салютуя мне бокалом. — До нас наконец-то прорвалась почта из Италии.
Жозеф порывисто повернулся ко мне.
— Письмо от Бьянки, мадам! — выдохнул он, и его голос сорвался от переполнявших эмоций. — Курьер добирался через Марсель почти два месяца, но оно дошло!
Мое сердце радостно екнуло. Я прекрасно помнила, как тяжело далось нашему секретарю расставание с любимой женой, когда мы настояли на том, чтобы юная баронесса вместе с маленьким Паоло немедленно покинула закипающий Париж и вернулась в безопасность неаполитанской виллы. Жозеф, снедаемый тревогой за нее, остался с нами, считая своим священным долгом помочь графу Воронцову — человеку, заменившему ему отца, — спасти наши активы и подготовить побег.