— Власть сменилась, Анна. Ночью произошел переворот, — его голос звучал сухо и резко. — Жорж Дантон и его союзники-кордельеры захватили Отель-де-Виль. Они просто вышвырнули старый муниципалитет и основали новую, Революционную Парижскую коммуну. Они увеличили количество своих депутатов до двухсот восьмидесяти восьми человек и взяли на себя полное управление городом.
— А что же Законодательное собрание? — не веря своим ушам, спросила я. — Неужели депутаты стерпят этот захват власти?
— У них нет выбора. Они напуганы до смерти, — презрительно бросил дипломат. — Завтра они официально признают эту самозваную Коммуну законным правительством Парижа. Закон умер, Анна. Теперь городом правит Дантон, а его аргументы — это пики санкюлотов и пушки марсельцев.
Граф подошел ко мне и крепко взял за плечи, глядя прямо в глаза. — До десятого августа остались считанные часы. Завтра Париж умоется кровью.
глава пятьдесят седьмая
глава 57.
Десятое августа: Кровавый рассвет и падение монархии
Набат, не смолкавший всю ночь, к утрудесятого августа превратился в сплошной, оглушительный гул, от которого вибрировали стекла. Оставаться в нашем роскошном, привлекающем внимание особняке стало смертельно опасно — по улицам уже рыскали вооруженные отряды, ищущие аристократов.
Накинув простые темные плащи, мы с Василием Петровичем покинули дом через неприметную черную дверь для прислуги. Перебежками, прячась в тени узких переулков, мы чудом успели добраться до улицы Сен-Тома-дю-Лувр. Наша тайная мансарда встретила нас духотой и пылью, но сейчас она казалась самым желанным местом на земле.
В каморке было единственное круглое слуховое окно, выходящее прямо на крыши. Граф осторожно приоткрыл раму, и в комнату тут же ворвался запах пороха и многотысячный рев. Мы оказались в партере самого страшного театрального представления в истории Франции. Дворец Тюильри и площадь перед ним были как на ладони.
То, что мы увидели, навсегда врезалось в мою память.
Площадь перед королевской резиденцией была затоплена морем людей. Национальная гвардия, теперь полностью перешедшая на сторону восставшей Парижской коммуны, объединилась с вооруженными до зубов революционными федератами из Марселя и Бретани. Лес пик, штыков и красных фригийских колпаков колыхался под утренним солнцем, а к воротам дворца уже подкатывали пушки.
— Смотри, — вдруг напряженно прошептал Василий Петрович, указывая на сады Тюильри. — Они уходят.
Сквозь деревья мы разглядели небольшую процессию, торопливо покидающую дворец. Это был Людовик XVI со своей семьей. Испугавшись надвигающейся бойни, король бросил свою резиденцию и отправился искать убежища в здании Законодательного собрания, расположенном неподалеку. Он надеялся, что депутаты спасут его, но тем самым он предал тех, кто остался защищать его честь.