Местные портнихи и модистки были буквально завалены заказами. В их тесных мастерских на виа Толедо круглосуточно горели свечи, стучали ножницы и шуршали рулоны импортного муслина. Бедные швеи спали по три часа в сутки, пытаясь одеть неаполитанский двор в подобие античных богинь к праздничным приемам.
Даже королева Мария Каролина, люто ненавидевшая французскую республику, на Рождество тысяча семьсот девяносто второго года появилась в салоне в свободном муслиновом платье с завышенной талией. Политика политикой, а отстать от парижской моды не могла позволить себе даже сестра Марии-Антуанетты.
глава семьдесят четвертая
глава 74
Британский щит и скандальная леди
Окунувшись в кипящий, пестрый водоворот неаполитанской дипломатической жизни, Василий Петрович не мог обойти вниманием своих главных союзников по зарождающейся антифранцузской коалиции. Британское посольство в Неаполе было не просто очередной дипломатической миссией, затерянной среди лимонных садов. Оно являлось настоящим политическим центром, нервным узлом, стягивающим к себе все нити сопротивления расползающейся республиканской заразе.
Вскоре мы получили официальное приглашение на торжественный прием к английскому посланнику, лорду Уильяму Гамильтону.
Его резиденция, роскошный Палаццо Сесса, возвышающийся над заливом, поражала воображение даже тех, кто привык к великолепию Версаля или Петербурга. Лорд Гамильтон оказался человеком утонченного, почти академического вкуса. Страстный вулканолог, коллекционер античностей и непревзойденный знаток искусства, он превратил свое жилище в настоящий музей. В анфиладах комнат мерцали древнеримские статуи, изящные этрусские вазы и куски застывшей лавы с Везувия. Сам сэр Уильям был сухощавым, удивительно элегантным джентльменом в летах, с безупречными, чуть суховатыми манерами и проницательным умом умудренного жизнью политика.
Но главным, самым ярким украшением его салона, затмевающим блеск свечей, мрамор богинь и бесценные античные кратеры, была его жена.
Скандальная леди и ее «Аттитюды»
Та самая леди Эмма Гамильтон, о которой мне еще весной взахлеб писала Бьянка и о которой теперь не переставая шушукались за веерами все знатные неаполитанские матроны.
Ее репутация бежала впереди нее, и сплетни, окружавшие леди Гамильтон, были одна скандальнее другой. Местные аристократки, кичащиеся своими древними гербами, с возмущением передавали друг другу факты ее биографии:
Низкое происхождение: Говорили, что урожденная Эми Лайон — дочь простого чеширского кузнеца, выросшая в угольной пыли и нищете.