Гардероб моего мужа тоже претерпел изменения, став гораздо более строгим, темным и утилитарным, заимствуя элементы из стиля английских джентльменов и даже одежды рабочего класса. Василий Петрович сменил расшитые камзолы на английский фрак с высокой линией талии, узкими рукавами и большими отложными воротниками, сочетая его с коротким двубортным жилетом. Вместо привычной дворянской треуголки он теперь надевал высокую фетровую шляпу-цилиндр. И хотя состоятельная буржуазия все еще сохраняла традиционные короткие кюлоты с шелковыми чулками, под влиянием уличного движения санкюлотов мужчины начали массово переодеваться в длинные свободные брюки.
Но главным правилом новой моды были детали. Политическая символика стала главным аксессуаром любого костюма. Цветовая гамма нарядов изменилась — самым модным сочетанием стали цвета национального флага Франции. Перед выходом из дома я тщательно прикалывала к платью или шляпке сине-бело-красную кокарду — ее ношение стало абсолютно обязательным для демонстрации патриотизма. В моду также вошли пуговицы с революционными лозунгами, вроде «Закон и Король», а на шее у меня висел популярный нынче кулон — ювелирное украшение, изготовленное из осколка камня разрушенной Бастилии.
Смотря в зеркало, я видела идеальную, благонадежную гражданку новой Франции. И в этой удобной, непритязательной одежде без корсетов и пудры было так легко прятать свои истинные мысли от толпы, которая с каждым днем становилась все более непредсказуемой.
Я крутилась перед зеркалом,привыкая к наряду,когда вошел мой муж.
-Что скажешь,дорогой? Я похожа на оживший хлопковый матрас?
Василий Петрович улыбнулся и обнял меня.
-Ты прекрасно в любом наряди даже без него.
Тогда я попросила его подождать и с помощью Прасковьи быстро переоделась.
-Ого,моя милаяграфинечка,ты похожа на англичанку
-С моими круглыми щеками а ля рюс?!-я засмеялась.
Граф потратил на обновление моего гардероба кругленькую сумму в ассигнатах и бровью не повел.Бумажные деньги в его глазах не имели ценности.
глава сорок седьмая
глава47.Парижские ночи
Ноябрьский ветер с воем бился в высокие окна нашего особняка, швыряя в стекла пригоршни колючего дождя. В кабинете было тепло, но от новостей, которые приносили свежие газеты, веяло могильным холодом.
Василий Петрович сидел в своем любимом кресле у камина. В последнее время он читал прессу в мрачном молчании, и морщина между его бровями становилась все глубже.
— Они окончательно сошли с ума, — наконец произнес он, опуская на колени свежий номер столичной газеты. — Собрание решило играть с огнем.