глава восемьдесят вторая
глава 82.Дыхание гильотины и бегство в тишину
Кабинет, обитый темным деревом, казался мне в этот вечер тесной ловушкой. Свечи догорали, отбрасывая на стены длинные, дрожащие тени, которые в полумраке напоминали очертания палачей. Газеты из Парижа, доставленные с последним курьером, лежали на столе грудой окровавленных свидетельств.
Я перечитала последние строки вслух, и мой голос, сухой и ломкий, эхом отразился от высокого потолка: — «Свобода, какие преступления совершаются твоим именем!» — мадам Ролан крикнула это перед самой казнью. Она была одной из лучших, Василий. Образованная, смелая, искренне верившая в идеалы... И её не стало. Как не стало Филиппа Эгалите, как не стало Олимпии де Гуж.
Граф, стоявший у окна и вглядывавшийся в темноту залива, где покачивались на рейде корабли британской эскадры, медленно обернулся. Его лицо было изрезано глубокими морщинами усталости.
— Они переименовали собор Парижской Богоматери в Храм Разума, — глухо произнес он, не глядя на меня. — Разума! Они топчут алтари и уничтожают память, воспевая безликий идол. Это не Франция, Анна. Это какой-то коллективный кошмар, который пожирает сам себя. Вчера казнили жирондистов, завтра они сожрут якобинцев. Нет больше границ, нет больше законов.
Он подошел к столу и накрыл ладонью газету с перечнем казней.
—Не пора ли, душа моя, нам перебраться в наш милый Карлсбад? — он посмотрел мне в глаза с мольбой и решимостью. —В Неаполе становится душно.
Я замерла, вглядываясь в его лицо. — Душно? — переспросила я, хотя прекрасно понимала, что он имеет в виду.
— Да, душно, — подтвердил он, нервно сжимая края стола. — Неаполь превращается в пороховую бочку. Здесь паранойя королевы Каролины смешивается с фанатизмом лаццарони. Каждое утро начинаются аресты по доносам. Посмотри, что происходит вокруг: вчера арестовали профессора только за то, что он читал книгу, изданную в республиканской Франции. А нас... нас здесь слишком хорошо знают. Мы —не дипломаты, мы — свидетели. Здесь каждый второй доносит в полицию, чтобы выслужиться перед Фердинандом. А у нас —он .
Граф кивнул на дверь, за которой в своей спальне мирно спал маленький дофин, наш «Шарль».
— В Неаполе слишком много глаз, Анна. Адмирал Нельсон, леди Гамильтон, английские офицеры... они постоянно здесь, у нас на пороге. В Карлсбаде же... это курорт. О нас забудут. Там мы будем просто русской семьей, приехавшей лечить легкие после сырой зимы. Это лучшее прикрытие для человека, которого ищет весь мир.
Я задумалась, глядя на пламя свечи. Карлсбад... Богемские леса, тишина, воды, горный воздух. Там действительно было легко затеряться среди сотен таких же аристократов, спасающихся от европейской нестабильности. Там не было британского флота, там не было безумной королевы, жаждущей крови, там не было этой липкой неаполитанской шпионской сети.