— Она мне все рассказала, — негромко произнесла я, подходя к нему сзади и обнимая за плечи. — Дочь маркиза де Водрейль, потерявшая все.
Василий Петрович тяжело вздохнул и накрыл мои ладони своими.
— Маркиз был не просто моим знакомым, Анна. В молодости, когда мы еще верили, что мир можно изменить к лучшему шпагой, он десять лет прослужил в русской армии. Сражался под нашими знаменами, делил с нами хлеб, бивачный костер и порох. И именно в России он нашел свою судьбу. Он увез во Францию русскую жену.
Я ахнула, отступая на шаг. — Значит, мать Анабель была...
— Русской,Вяземская в девичестве.... — коротко кивнул граф, и его лицо помрачнело. — Да. В этой бедной, запуганной девочке, которая сейчас прячется в нашем доме под фартуком горничной, течет русская кровь. Наша соотечественница погибла на ступенях своего же дома от рук озверевшей французской черни. А теперь они преследуют и ее дочь.
Я вспомнила светлые, пепельные волосы Анабель, ее огромные испуганные глаза и то, как доверчиво она прижалась ко мне сегодня. Прасковья уехала, оставив после себя пустоту, но судьба тут же послала мне эту сироту — наполовину француженку, наполовину русскую, чудом вырванную из лап смерти.
— Мы должны позаботиться о ней, Василий, — твердо сказала я, глядя в глаза мужу. Мой голос звучал без единой тени сомнения. — Она больше никуда не пойдет. Она останется с нами.
Граф слабо, но тепло улыбнулся и бережно поцеловал мою руку. — Я и не сомневался, что ты так скажешь, моя добрая Анна. Мы не бросаем своих.
глава пятьдесят третья
глава53 Ключи и Марсельеза
Ночь за окнами особняка казалась густой и непроницаемой, словно черные чернила. Тяжелые бархатные портьеры в нашей спальне были плотно задернуты, отсекая нас от тревожного дыхания Парижа. Горели свечи, отбрасывая на стены мягкие, танцующие тени.
Василий Петрович сидел в кресле у камина в шелковом халате, задумчиво глядя на огонь, когда я, кутаясь в теплую шаль, опустилась на скамеечку у его ног.
— Василий, — тихо, но твердо начала я, нарушив уютную тишину. — Нам нужно убежище. Запасной план. На всякий случай.
Граф перевел на меня удивленный взгляд.
— Убежище? От кого, душа моя?
— От них. От толпы, от санкюлотов, от Собрания, — я нервно сцепила пальцы. — Наш особняк слишком роскошен, он как бельмо на глазу в этом квартале. Он на виду. Если...когда начнутся настоящие погромы, революционеры придут сюда в первую очередь. Железные решетки на окнах не спасут от пушек и факелов.
Василий Петрович снисходительно улыбнулся и ласково погладил меня по волосам.