— Ты прав, — наконец прошептала я. — Франция захлебывается кровью, и этот поток неизбежно зальет всю Италию. Нам нужно бежать, пока границы еще открыты.
— Жозеф уже подготовил бумаги, — добавил граф, и в его голосе прозвучало облегчение. — Мы оформим всё как частную поездку по состоянию твоего здоровья. Твой недавний бронхит станет нашей лучшей легендой. Никто не заподозрит, что за этим скрывается бегство.
Я встала и подошла к окну, встав рядом с мужем. Мы смотрели на огни Неаполя, на темную воду, где отражались звезды. В Париже в это время рубили головы, переименовывали соборы и окончательно сходили с ума, а мы, хранители маленькой, хрупкой тайны, собирались в путь.
— Когда мы уезжаем? — спросила я.
— Как только подготовим дом. Через неделю. — Он обнял меня за плечи, прижимая к себе. — Там, в Карлсбаде, будет тихо. Мы дождемся, пока этот шторм не утихнет... или пока не наступит 1814 год.
Я вздрогнула. Он помнил. Он помнил ту дату, которую я случайно назвала в порыве отчаяния.
— Пусть будет 1814, — согласилась я, закрывая глаза. — Главное — чтобы к тому времени мы все были живы.
Ветер с моря донес запах соли и гари от далеких вулканических огней Везувия. Казалось, даже сама земля чувствовала приближение великой катастрофы, ожидая своего часа. Мы уезжали, но я знала: от истории, как и от самого времени, убежать невозможно. Можно лишь спрятаться в её складках, надеясь на милосердие судьбы.
глава восемьдесят третья
глава 83.
Прощание с югом .
Наши неаполитанские знакомые были искренне изумлены нашим внезапным решением покинуть Италию. В их глазах это выглядело полным безумием: променять теплое, залитое солнцем побережье, покровительство двора и безопасность под сенью британских пушек на далекую, холодную Богемию.
Только леди Эмма Гамильтон, обладавшая поразительным чутьем на надвигающиеся бури, отнеслась к нашему отъезду с пониманием. Когда она приехала на виллу с прощальным визитом, в ее огромных глазах читалась не свойственная ей серьезность.
— Вы поступаете мудро, Анна, — негромко сказала она, прогуливаясь со мной по террасе. — Неаполь сейчас напоминает роскошный театр, под сценой которого уже заложен порох.Там, на севере, вам будет спокойнее.
Я улыбнулась, чувствуя искреннюю благодарность к этой взбалмошной, но доброй женщине.
— Почему бы вам не поехать с нами, Эмма? — предложила я. — Вы могли бы посетить Богемию, отдохнуть от дворцовых интриг, попить целебных вод Карлсбада.
Эмма звонко, раскатисто засмеялась, и наваждение тревоги мгновенно спало с ее прекрасного лица. — Благодарю вас, моя милая графиня! — она театрально всплеснула руками. — Но я с таким трудом вырвалась на этот благословенный юг из промозглого, туманного Лондона, что мне еще совершенно не надоело тепло! Я останусь здесь, рядом со своим мужем... и с нашим храбрым адмиралом.