Граф обошел стол и решительно дернул сонетку.
— Архип! — крикнул он, когда дверь открылась. — Скажи барону Жозефу Фускальдо, чтобы немедленно зашел ко мне. И распорядись, чтобы слуги начали готовить вторую дорожную карету. Легкую и быструю.
Он повернулся ко мне и лукаво подмигнул.
— Идите к своей подруге, душа моя. И обрадуйте ее. Пусть Бьянка начинает собирать сундуки. Послезавтра утром наш секретарь и его очаровательная супруга отбывают в Неаполь, к своему обожаемому Паоло. А мы с вами... мы пока задержимся здесь, чтобы досмотреть первый акт этой французской трагедии до конца.
Я порывисто поцеловала мужа в колючую щеку. В этом безумном, холодном Париже его способность принимать быстрые и благородные решения была моим главным якорем. Бьянка и малыш Паоло будут в безопасности, а значит, одной тревогой в моем сердце стало меньше.
глава седьмая
Глава 7.Генеральные штаты и парад обреченных
Пятое мая тысяча семьсот восемьдесят девятого года. День, который должен был войти в историю как триумф королевской воли и национального единения, а стал точкой невозврата.
Утром мы с Василием Петровичем покинули наш особняк в Сен-Жерменском предместье и направились в Версаль. Жозеф и Бьянка, к моему огромному облегчению, уже благополучно отбыли в Неаполь, увозя с собой часть наших самых ценных бумаг и мое материнское спокойствие за юную подругу. С ними я отправила Настасью и Дашу.Со мной осталась только Прасковья и две горничные-француженки. В Париже мы остались вдвоем, опираясь лишь на верность Архипа и холодный расчет моего мужа.
Настроение в столице было приподнятым, почти праздничным. Улицы пестрели флагами, из окон свешивались гирлянды цветов. Толпы парижан стекались к дороге на Версаль, надеясь хоть краем глаза увидеть торжественное шествие. Люди искренне верили, что стоит королю и депутатам сесть за один стол, как налоги исчезнут, амбары наполнятся хлебом, а Франция вступит в золотой век.
«Святая простота», — с горечью думала я, глядя на восторженные лица из окна кареты.
В Версале царило немыслимое столпотворение. Зал Малых забав (Salle des Menus-Plaisirs), спешно переоборудованный для заседаний, гудел, как гигантский улей. Василий Петрович, благодаря своим безупречным дипломатическим связям, достал нам прекрасные места в ложах для почетных гостей, откуда открывался превосходный вид на весь зал.
Я сидела, обмахиваясь веером, и не могла оторвать глаз от разворачивающегося внизу зрелища. Это был не просто политический съезд. Это был парад, четко и безжалостно разделенный на сословия, словно живая иллюстрация к брошюре аббата Сийеса.