Спустя несколько дней после театрального скандала Василий Петрович сообщил, что мы приглашены на ужин к этому удивительному человеку.
— Вы должны его увидеть, Анна, — говорил граф, пока наша карета катилась по осенним улицам. — Этот старик — настоящий гений. Он укротил молнию своим громоотводом, а теперь пытается укротить короля Людовика, выбивая из него миллионы ливров на войну с англичанами.
Особняк де Валентинуа в Пасси гудел, как потревоженный улей. Здесь не было строгих версальских церемоний. Французские аристократки в шелках, философы-энциклопедисты и дипломаты толпились в гостиной, жаждая услышать хотя бы слово от кумира публики.
Сам Бенджамин Франклин сидел в кресле у камина. На фоне расфранченных парижских герцогов семидесятидвухлетний американец выглядел вызывающе просто. На нем был скромный суконный камзол без единой золотой нити, отсутствие пудры открывало его собственные поредевшие седые волосы, а на носу красовались изобретенные им же бифокальные очки. Но его глаза... В этих глазах светился такой острый, пронзительный и цепкий ум, что становилось понятно: этот «простак из лесов» переиграет любого дипломата Старого Света."Так его же на 100 долларовой купюре рисуют! Вернее,нарисуют...Похож..."
Когда Василий Петрович подвел меня к нему, старик тяжело поднялся.
— Ваше Превосходительство, — Воронцов пожал руку американцу. — Позвольте представить вам мою супругу, графиню Анну. Она была так очарована рассказами о ваших научных опытах, что умоляла взять ее с собой.
Франклин снял очки и посмотрел на меня с лукавой, очаровательной улыбкой, от которой на его щеках собрались добродушные морщинки. Он славился своей слабостью к красивым женщинам, и возраст совершенно не мешал ему галантно флиртовать.
— Ах, граф, вы привезли в мой скромный дом настоящее северное сияние, — Франклин поцеловал мою руку с неожиданной для его комплекции легкостью. — Мадам, глядя на вас, я готов поверить, что русские морозы обладают секретом вечной юности. Но неужели столь прекрасную даму действительно интересует электричество, а не новые парижские ленты?
Я мягко забрала свою руку, глядя прямо в его проницательные глаза. Мой час настал.
— Меня интересует не только электричество, месье Франклин, — ответила я на чистейшем английском, что заставило старика удивленно приподнять брови. В Париже все говорили по-французски. — Меня интересует та молния, которую вы и ваши соратники сейчас запускаете в основы старого мира.
Франклин мгновенно подобрался. Добродушный дедушка исчез, перед нами стоял жесткий, расчетливый политик, борющийся за выживание своей новорожденной страны.