— Боже всемогущий... — прошептал Светлейший князь, и его голос сорвался. — Что это?! Откуда... Откуда в тебе это, Анна?!
Я стояла посреди кабинета, абсолютно спокойная, с прямой спиной. Я посмотрела на скулящего на полу великого мага Европы, затем перевела холодный взгляд на потрясенного правителя России. Мои губы тронула тонкая, ледяная улыбка.
— Граф Калиостро пробудил во мне тайные знания, Ваша Светлость, — мягко, с убийственной иронией произнесла я. — Он ведь обещал вам настоящую магию. Так поблагодарите его.
Я развернулась вышла вон.Никто меня не остановил....
глава сорок седьмая
47. Токайское из горла и звенящая тишина
Как только тяжелые дверцы кареты закрылись, отрезая меня от мрачных сводов Аничкова дворца, моя стальная выдержка дала трещину.
Адреналин, который поддерживал меня в кабинете Потёмкина, стремительно схлынул, оставив после себя ледяной холод. Меня начало трясти. Сначала мелко, а затем всё сильнее, так что я не могла унять дрожь в руках, судорожно сжимая складки своего темного бархатного платья. Я только что бросила в лицо второму человеку в Империи даты гибели его самого, монархии и целой страны. Я перешла Рубикон, и обратного пути не было.
Я вошла в парадный холл нашего особняка на Миллионной, едва переставляя ватные ноги.
Василий Петрович, ожидавший моего возвращения, шагнул навстречу с дежурной улыбкой, но она мгновенно сползла с его лица. Граф побледнел.
— Анна! Боже правый, на вас лица нет! — в его голосе прозвучала неподдельная, совершенно не светская паника. Он бросился ко мне, подхватывая под локоть. — Вы бледны как полотно! Жозеф! Немедленно пошлите за лекарем!
— Не надо лекаря, — хрипло выдавила я, с трудом разжимая онемевшие губы. — Вина. Ради бога, просто дайте мне вина.
Мы вошли в малую гостиную. Жозеф, с быстротой молнии метнувшийся к буфету, принес на серебряном подносе откупоренную бутылку венгерского токайского и хрустальный бокал.
Я даже не посмотрела на хрусталь.
Мой внутренний житель двадцать первого века, доведенный до абсолютного нервного истощения, решительно отодвинул в сторону благовоспитанную графиню Воронцову. Дрожащими руками я схватила тяжелую бутылку за узкое горлышко, запрокинула голову и, не обращая ни малейшего внимания на шокированные взгляды мужа и секретаря, начала жадно пить прямо из горла.
Сладкое, густое и крепкое вино обожгло горло, проливаясь живительным теплом в сжавшийся от страха желудок. Я пила крупными глотками, пока не ополовинила бутылку, и лишь затем с громким стуком опустила ее на стол. Тыльной стороной ладони я небрежно вытерла губы.