Я сидела в библиотеке, бездумно перелистывая страницы французского романа, когда во дворе раздался резкий стук копыт. Сердце екнуло. Василий Петрович, дремавший в кресле напротив, мгновенно открыл глаза и подобрался.
В библиотеку вошел Жозеф.
— Ваше Сиятельство, — секретарь поклонился графу, но смотрел прямо на меня. — Прибыл офицер личной гвардии Ее Императорского Величества. Приказ доставить графиню в Петергоф. Одну.
Василий Петрович тяжело поднялся, опираясь на трость. Его лицо побледнело, губы сжались.
— Я поеду с тобой, Анна, — твердо сказал он. — Я не пущу тебя одну. Если Светлейший князь решил нанести ответный удар...
— Нет, мой дорогой, — я мягко, но решительно отвела его руку. Страха почему-то больше не было. Только ледяное спокойствие. — Если бы князь хотел моей головы, за мной прислали бы из Тайной канцелярии, а не от Государыни. Оставайтесь здесь. Я скоро вернусь.
Дорога до Петергофа пролетела как в тумане. Меня провели не в парадные залы, а в малый, личный будуар Императрицы, куда допускались лишь самые близкие.
Екатерина Великая стояла у окна, глядя на свинцовые воды Финского залива. На ней было простое домашнее платье без кринолина. Услышав мои шаги, она медленно повернулась.
Ее лицо было задумчивым, а в глазах читалось нечто среднее между глубоким изумлением и настороженностью.
Я опустилась в реверанс.
— Вы приказывали, Матушка-Государыня?
Екатерина не спешила отвечать. Она подошла ко мне вплотную, взяла за подбородок и долго, испытующе смотрела мне в глаза, словно пытаясь прочесть мысли.
— Я не знаю, что ты сделала, Аннушка, — тихо, почти с благоговением произнесла Императрица, впервые назвав меня так по-домашнему ласково. — Я просила тебя разоблачить шарлатана, устроить скандал, открыть князю глаза... Но то, что произошло, не поддается моему разумению.
Она отпустила мой подбородок и прошлась по будуару, нервно потирая руки.
— Калиостро сбежал, — Екатерина усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья. — Вчера ночью. Не взял ни своих сундуков, ни золота, которое ему щедро дарили наши дураки. Просто впрыгнул в первую попавшуюся наемную карету, бросил жену и укатил в сторону польской границы, словно за ним гнались все демоны преисподней!
Императрица резко остановилась и посмотрела на меня.
— А Светлейший князь... Мой храбрый, мой могучий Потёмкин заперся в своих покоях, никого не принимал сутки, а сегодня на рассвете спешно собрал обоз и уехал в свою любимую Молдавию. Сказал, что ему нужно строить города и что время не терпит. Он выглядел так, будто заглянул в саму преисподнюю! Скажи мне, девочка... Что ты с ними сделала?